Доктор на просторе
Шрифт:
– Есть, мой зайчик, - проворковала Китти.
– Бренди у меня целый бар.
Она поставила на столик две рюмки и бутылку с этикеткой, на которой красовалась одинокая корона, а ниже я с изумлением разглядел цифры: "1904".
У меня перехватило дыхание.
– Эй, полегче, - выдавил я, глядя, как Китти небрежно наполняет рюмки.
– Такой нектар пьется разве что наперстками.
Китти только игриво хихикнула и вручила мне наполненную до краев рюмку.
– За нашу удачу!
– провозгласила она, отпивая.
– Вот, совсем другое дело, - добавила она, облизываясь.
– Расскажите мне про себя, - попросила она, кладя руку мне на колено.
– А что тут рассказывать?
– Я в свою очередь облизнулся, смакуя бренди.
– Я всего лишь временный ассистент доктора Поттер-Фиппса, вот и все.
– Вы слишком молоды для врача, - кокетливо заметила Китти, гладя меня по ноге.
– Вообще-то, по правде говоря, врач я ещё новоиспеченный, - сказал я.
Китти снова хихикнула.
– Да, когда я свалилась в ваши объятья, то сразу поняла, что опыта у вас ещё маловато.
– Ну надо же!
– удивился я.
– А мне показалось, что я держался очень уверенно.
Она рассмеялась.
– Кстати, - добавил я, - прошу у вас прощения за эту пощечину.
– И вы, милый мой доктор, извините, что я едва вас не пришибла.
Мы улыбнулись друг другу, и выпили еще. Я почувствовал, как внутри разливается приятное тепло. Возможно, этому способствовала и Китти, прильнувшая ко мне, как котенок.
Несколько минут спустя она встала.
– До чего с вами приятно, - сказала она.
– Подождите капельку - я переоденусь.
Я плеснул себе ещё немножко бренди. Напиток оказался совершенно восхитительным. Наслаждаясь его мягким, обволакивающим вкусом, я тем не менее нашел в себе силы призадуматься над непростой ситуацией, в которой оказался. С профессиональной точки зрения мое поведение было в высшей степени неправильным. Тут я припомнил буклет по врачебной этике, который таскал в бумажнике, и, достав его, принялся внимательно изучать. Так, размеры табличек, визитные карточки, дележ гонораров, отношения с лицами духовного звания и тому подобное. И - ни единого слова про отношения с пациентками, про ту коварную проволоку, натянутую между профессионализмом и галантностью, на которой я сейчас балансировал.
Тут в окно ворвался свежий ветерок, а где-то неподалеку запела какая-то птаха. А какого черта?
– спросил себя я. Весна есть весна. Отложив брошюрку в сторону, я выпил ещё бренди.
Китти вернулась в одном прозрачном пеньюарчике, под которым, как я с замиранием сердца разглядел, была только сама моя соблазнительница, нежная и благоухающая.
– Как дела, мой цыпленочек?
– промурлыкала она.
– Б-бренди п-просто класс, - запинаясь, выговорил я.
– Н-налить ещё капельку?
– Да, моя рыбка.
Я наполнил наши рюмки.
– За тебя, мой милый доктор.
– За вас, о, принцесса среди пациенток.
Мы выпили на брудершафт и поцеловались. Китти вытянулась на софе и протянула ко мне руки.
– Иди же ко мне, мой птенчик!
Я облизнул внезапно пересохшие губы. Положение становилось критическим.
Послышалось шуршание.
– Иди ко мне!
Я оглянулся - и обмер. Обнаженная, Китти выглядела даже прекраснее, чем я мог мечтать! Обнаженная? Ах, блин!..
Я вскочил как ошпаренный.
– Вызови такси!
– визгливо заорал я, не узнавая собственный голос. Скорее!
Господи, и как же я теперь объяснюсь с министром строительства?
Глава 11
Вбежав в приемную, я обнаружил на смотровой кушетке записку, на которой аккуратным почерком было начертано:
Дорогой доктор!
По-видимому, какие-то неотложные дела вынудили Вас срочно уехать. Я прекрасно понимаю сложности Вашей благородной профессии, и догадываюсь, что Вы задержались у одра больного, которому Ваша помощь неизмеримо важнее, чем мне. Как бы то ни было, отдыхая на Вашей кушетке, я почувствовал себя лучше, однако, поскольку сегодня днем мне необходимо уехать, я все-таки загляну на соседнюю улицу к остеопату, которого рекомендовал мне министр труда. Благодарю за проявленное внимание.
Искренне Ваш,
Джордж Бичем.
Что ж, по моей вине Пиф-Паф утратил ценного пациента, однако благородный политик сумел спасти мне не только честь, но и профессиональную карьеру. Я искренне пожелал ему стать премьер-министром, а в последующем старался прочитывать в газетах все его речи.
А вот перед доктором Поттер-Фиппсом я повинился только в день расставания.
– Неужели?
– спокойно произнес он.
– Бедняжка Китти! Представляю, каким ударом стало для неё ваше поспешное бегство. Придется мне навестить бедняжку и попытаться привести её в чувство.
– Это ещё не все, - скорбным тоном произнес я, потупившись.
– Никаких Гималаев на самом деле не существует.
Пиф-Паф изумленно вскинул брови.
– В том смысле, что моей ноги там никогда и близко не было, поправился я.
– Сперва я не хотел признаваться, но вы были так добры ко мне... Я уж не в состоянии был кривить душой перед вами.
К моему изумлению, Пиф-Паф расплылся в улыбке.
– Как я рад, мой мальчик!
– воскликнул он.
– Даже представить себе не можете. Там ведь сам черт себе ногу сломит! Даже приткнуться некуда кругом один лед со снегом. А какие у вас дальнейшие планы?
– Я хотел бы пока пожить в Лондоне и подготовиться к экзаменам. Благодаря вам, мне удалось поднакопить немного денег. А по уик-эндам я рассчитываю зарабатывать, подменяя других врачей на дежурствах. Между нами, - разоткровенничался я, - я ещё не оставил надежду стать хирургом.
– Что ж, удачи вам, мальчик мой, - снисходительно произнес Пиф-Паф, словно перед ним стоял школьник, который только что признался в своем горячем желании стать автомехаником.
– Меня тоже всегда привлекала хирургия. Есть в этой профессии нечто завораживающее. Дайте мне знать, вдруг я смогу быть вам чем-нибудь полезен. Вам, наверное, деньги нужны? Секретарша вам выдаст - сами знаете, я финансовые дела не обсуждаю.