Доктор Чистота
Шрифт:
Сергеич профессионально, в одно движение, снял с плеча камеру, прикрыл ее всем телом и отшагнул назад.
— Да ты понимаешь, с кем разговариваешь?! — Анфиса дерзко взглянула на полицейского и тут же отошла в сторону, не поворачиваясь к нему спиной.
«Быстро учится», — подумал Сергеич.
— Что теперь? — спросила Анфиса громким шепотом. Сергеич покосился на нее. Вот теперь мы еще и заговорщики.
— Ладно, давай допишем текст, а потом я поснимаю перебивки, может, и в окно кого удастся подснять.
Ведущая кивнула.
Анфиса проверила макияж, глядя в камеру
— Сейчас я нахожусь у отдела полиции, где временно находится штаб по розыску беглецов. Лучшие силы полиции, Федеральной службы исполнения наказаний и ФСБ собрались здесь, чтобы найти их как можно быстрее. «Черный аист» — одна из самых охраняемых тюрем России, многие заключенные содержатся здесь пожизненно. Рано утром, когда город еще спал, трое заключенных проникли в соседнее здание, захватили приехавшую на вызов машину «скорой помощи», взяли в заложники медперсонал, протаранили заграждение и скрылись в неизвестном направлении… Позже одного из беглецов удалось задержать. Сейчас ведутся поиски остальных. Нам известны их имена. Это некто Азамат Дунгаев, осужденный за мошенничество и сбыт наркотиков, и… — Анфиса сделала драматическую паузу, — Тимофей Ребров, «Доктор Чистота»… серийный убийца и, возможно, людоед… В интернете его прозвали российским Ганнибалом Лектером…
Сергеич вдруг почувствовал страшную усталость. Кого он обманывает? Никогда он не снимет свой фильм, никогда. До конца жизни — ладно, до пенсии — он будет снимать эти дубли и проходки, эти перебивки, этих безмозглых красивых ведущих одну за другой. Он словно столб у дороги, который они должны миновать, чтобы добраться до места назначения. А кто-то не поленится и обоссыт.
«Вот и эта…»
В следующий миг его толкнули под локоть, камера дернулась. Сергеич едва удержался на ногах.
— Эй! — возмутился он.
— Извините, — сказал парень равнодушно и прошел мимо. Высокий, лобастый, с короткой стрижкой. «Боксер, что ли? — подумал Сергеич. — Или ММА-шник?» Однажды он два месяца работал в команде, которая снимала документалку о бойцах смешанных единоборств. И теперь мог опознать боксера даже с километра — по характерной манере двигаться, по наклону головы. «Точно боксер», — подумал Сергеич. И замер.
С забинтованной руки парня сорвалась капля. Разбилась о нагретый солнцем асфальт. Почти черная.
Сергеич моргнул. И вдруг понял, что затылок у него стиснуло — ледяной рукой плохого предчувствия. Ведущая что-то ему выговаривала.
— Заткнись, — приказал он. Анфиса от неожиданности послушалась. Сергеич оглянулся, он был весь как охотничий пес, натянутый и резкий.
«Но молодой вожак… поставил точку так…»
— Ты охамел? — спросила Анфиса и замолчала, увидев его лицо. Сергеич обернулся.
Вот оно. Цепочка кровавых пятен тянулась по асфальту в сторону дороги. Сергеич выпрямился, крылья носа подрагивали. Словно он скинул два десятка лет и перестал ощущать вес тяжеленной «Арри Алексы» на плече. Он пригляделся. Так. Парень явно пришел от уазика-«буханки». Машина была грязная, пыльная… и жутковатая. Словно темное холодное пятно посреди нагретой солнцем улицы. Сергеич представил, что на
— Что? — спросила ведущая.
— Видишь машину? — сказал он Анфисе. — Работаем.
Что-то в его голосе подсказало ей, что спорить нет смысла. Они побежали. Сергеич видел, словно в рапиде, как вылетают из-под ее каблучков комья земли. «Может, и выйдет из нее толк».
— Дверь! — приказал он.
Она схватилась за ручку и потянула вниз. Наивная. Сергеич частенько имел дело с «буханками». Уазик — военная машина, тут порой здоровый мужик не сразу справится.
Дверь не открылась. Анфиса прикусила алую губу — и налегла двумя руками, всем весом. К-кррак!
Дверь отворилась. Анфиса замерла, отступила на шаг. Глаза ее расширились. «Отвернется», — подумал Сергеич. Он краем глаза видел побелевшее лицо ведущей. И тут ему в лицо ударил запах крови — и стало не до Анфисы.
В машине лежала девушка.
Рыжие волосы рассыпались по полу, пол вокруг залит кровью. Сергеич застыл на мгновение. «Неужели это действительно происходит?» Мгновение прошло, и он вскинул камеру на плечо. Работаем.
«Проклятая профессиональная деформация», — подумал он мимоходом, продолжая снимать.
Тарковский, чистый Тарковский.
Сцена с самоубийством Хари. Там, где она выпила жидкий азот. Нет, это даже лучше.
«Это мой фильм», — подумал он.
А потом Анфиса закричала.
Глава 3
Боксер
«Это точно не мой фильм», — подумал Денис.
Ему казалось, что со вчерашнего вечера он существует в кошмарном сне… Нет, не так, поправил он себя. В абсурдном нескончаемом сериале ужасов. Что-то вроде «Ходячих мертвецов», какой-нибудь шестой сезон, только все вокруг — русские.
Изуродованная рука пульсировала, словно больной зуб. Горячие толчки крови отдавались в изуродованной кисти. Он потянул железную дверь и вошел.
Бум! За его спиной захлопнулась дверь на автоматической доводке. Денис вздрогнул.
После яркого солнца он словно окунулся в темную прохладную воду. Даже дыхание перехватило. В первый момент Денис ничего не видел, перед глазами скакали электрические дуги — словно выжженные солнцем на сетчатке. Денис поежился и огляделся. Он чувствовал, что его «штормит» — словно лег спать пьяным, а наутро не до конца протрезвел.
Денис думал — всю дорогу сюда, пока вез Аню и успокаивал ее (заткнись, все будет хорошо, заткнись), — вернее, он был уверен: стоит добраться до полиции, все сразу станет просто и ясно. Сложности закончатся. Кто-то более взрослый и адекватный, чем он, Денис, возьмет на себя разрешение ситуации. Просто будь как обкакавшийся младенец — лежи и дай взрослым людям разобраться со всем этим говном.
Но яснее не стало. После долгой мучительной поездки Денис был в полиции и не знал, что делать. Он опять должен был решать какую-то сраную проблему. А он за эту ночь, блять, разобрался с такой кучей проблем, что исчерпал свои волевые запасы на сто лет вперед.