Доктор Бладмани
Шрифт:
Миссис Толлмен, поколебавшись, ответила:
— Даже… сама не знаю, Орион.
— Ничего, я и сам пойду, — подбодрил ее Строд. — Таким образом, набирается пятеро — трое мужчин, и две женщины. По-моему, как раз то, что нужно. Прихватим с собой бренди и сиагареты, а обо всем остальном просто расскажем — о мемориальной доске, насчет назначения президентом Совета, и председателем… ну и обо всем прочем.
— А может, — негромко вмешалась Бонни, — нам стоило бы послать делегацию, которая
Джордж Келлер на мгновение запнулся, потом сказал:
— Милая, прошу тебя, ради Бога…
Я серьезно, — ответила Бонни.
— Ты ведешь себя совершенно непредсказуемо, сказал Джордж,
рассерженный и удивленный — он явно не понял, что она имеет в виду. — В чем дело?
— Не обращай внимания, — сказала она, — пользы от этого все равно бы не было. — Хоппи размазал бы нас по земле, еще до того, как мы пришли бы к его хижине. Может, даже, он испепелит меня прямо сейчас. — Она улыбнулась. — За эти слова.
— Тогда, может, лучше помолчишь? — Джордж с ужасом уставился на нее.
— Ладно, помолчу, — ответила Бонни. — Буду нема, как рыба. Мне вовсе не захочется быть сперва подброшенной в воздух, а потом размазанной по земле, как это произошло с Джеком.
— Да уж. Пожалуй… — Келлера явно била дрожь.
— Ты просто трус — спокойно ответила она. — Скажешь, нет? Удивляюсь, как я этого не сознавала раньше. Может быть, я именно поэтому все время к тебе так относилась.
— И как же именно?
В ответ Бонни лишь улыбнулась, но ничего не ответила. На лице ее красовалась жесткая, ненавидящая и холодная улыбка — такое он видел впервые и не понимал, чем она вызвана. Он отвернулся, раздумывая о том, правдивы ли те слухи, которые ходили о его жене все эти годы. Ведь сейчас она была столь холодна, столь непреклонна. Джордж Келлер почувствовал, насколько он несчастен.
— Господи, — произнес он, — неужели ты называешь меня трусом лишь потому, что мне не хотелось бы видеть, как мою жену размазывают по земле?
— Это мое тело, и моя жизнь, — ответила Бонни. — И я вправе распоряжаться ими по своему усмотрению. Я не боюсь Хоппи — в принципе, на самом деле я боюсь его, но не хочу выказывать этого, если только ты способен заметить разницу. Я легко отправлюсь к его рубероидному домику и посмотрю прямо ему в глаза. Я, конечно, поблагодарю его, но, заодно, и предупрежу, что в будущем ему придется быть куда более осторожным. И что мы будем настаивать на этом.
Джордж не мог не восхищаться ей.
— Да, именно так и сделай, — кивнул он. — Это, пожалуй будет самым правильным. Он должен знать, как мы к нему относимся.
— Спасибо, — негромко ответила она. — Большое тебе спасибо, Джордж, за поддержку. —
Джордж Келлер вдруг почувствовал, что несчастен, как никогда в жизни.
Сначала предстояло наведаться на фабрику Эндрю Гилла, и прихватить там сигареты и «пятизвездочное». Бонни, Орион Строд и Гилл вышли из Форестер-Холла и вместе пошли по дороге. Они сознавали, какая серьезная ответственность на них лежит.
— А что это за совместный бизнес, который вы затеваете с Маккончи? — спросила Бонни у Эндрю Гилла.
Гилл ответил:
— Стюарт собирается автоматизировать мое производство.
Она недоверчиво переспросила:
— И, наверное, вы собираетесь через спутник рекламировать продукцию, да? Раньше их еще называли рекламными роликами. Это было неплохо. Может я даже что-нибудь для вас бы сочинила.
— Разумеется, — ответил Гилл, — если это пойдет на пользу бизнесу.
— Так вы это серьезно — насчет автоматизации. — Бонни только сейчас начала осознавать, что, возможно, он вовсе и не шутит.
Эндрю сказал:
— Узнаю побольше после того, как встречусь с его боссом в Беркли. Мы со Стюартом собираемся наведаться к нему в ближайшие дни. Целую вечность не бывал в Беркли. Стюарт говорит, город понемногу отстраивается — конечно, таким как раньше он уже не будет. Впрочем, может быть и будет.
— Сомневаюсь, — заметила Бонни. — Но мне в общем-то — все равно. Этот городишко мне никогда особенно не нравился.
Оглянувшись, и убедившись, что Орион их не слышит, Гилл сказал ей:
— Бонни, а почему бы тебе не съездить с нами?
Она удивленно спросила:
— С чего бы это?
— Думаю, тебе было бы полезно на некоторое время расстаться с Джорджем. А вполне возможно, и уйти от него насовсем. По-моему, так было лучше и для тебя, и для него.
Бонни кивнула:
— Да, возможно, но ведь… — Идея вдруг показалась ей совершенно нелепой, да и вообще разговор зашел слишком далеко. Впрочем, кривить душой тоже было нечего. — Но тогда ведь все узнают, — сказала она. — Тебе не кажется?
— Да все и так все знают, Бон.
— Вот как! — Она смущенно кивнула. — Что ж, для меня это настоящий сюрприз. Очевидно, до сих пор я пребывала в приятном заблуждении.
— Поехали с нами в Беркли, — сказал Гилл, — и начнешь все заново. В каком-то смысле и для меня это станет началом новой жизни. Это будет означать, что пришел конец тупому скручиванию сигарет вручную, по штучке на крошечной машинке. Наконец я стану хозяином самой настоящей фабрики в полном смысле этого слова — в довоенном смысле.