Доклад Генпрокурору
Шрифт:
Может, Оресьев у Варанова бабу увел? Но Кряжин видел Варанова. И убежден в том, что в этом случае Варанову сожалеть не о чем. Оресьев себя тем и наказал.
Есть еще одна версия: Варанов упился в кривую косу и пошел на улицу проверять тактико-технические характеристики только что приобретенного на «Горбушке» самострела. Предположить, конечно, можно, но поместить в резерв запасных версий – увы. О том, как на корове проверяют действие перцового баллончика для самозащиты, Иван Дмитриевич слышал. Более того, видел этого экспериментатора, разговаривал с ним и журил. Кажется, это было на втором году следственной практики. Но вот чтобы в качестве проверки бродяга забирался
Воистину, криминалистика – самая глупая наука. Она еще ни разу не ответила ни на один вопрос, не поставив при этом десяти новых. Одно заключение биохимической экспертизы чего стоит, которое так бережно вносит сейчас в кабинет Кряжина Молибога...
– Что же это получается, Варанов? – спросил Иван Дмитриевич.
Не в силах удобно уместиться на прикрученном к полу табурете кабинета для допросов Бутырской тюрьмы, он все порывался придвинуть его к столу. На столе лежала его папка и только что прочитанное Иннокентием Игнатьевичем заключение экспертизы.
– Это получается... – мертвым голосом пробубнил Варанов, – что у меня... СПИД?
– Это свидетельствует о том, что между вами и погибшим происходила борьба. А раз так, то ваш рассказ о том, как вы поутру вынули из джипа портфель с портмоне, выглядит, по меньшей мере, ложью.
Кряжин говорил и вспоминал показания Верки Париж-Дакар. Мужчина в сером пиджаке, черных брюках... На ногах туфли... Костюмный вариант...
Меньше всего под это описание подходил похудевший всего за одну ночь подозреваемый. Даже в том случае, если бы не похудел. МУР по отдельным поручениям Кряжина проводит допросы художников на Арбате, и их первые устные доклады свидетельствуют о том, что от Варанова можно было ожидать всего, но только не костюма с туфлями. Ящик коньяка по сто долларов за бутылку и пицца под заказ с доставкой грузовичком к лавочке Окуджавы (читай – пир во время чумы) – да, теперь ожидаем. Костюм – нет.
– Значит, я скоро умру?.. – эта бледность на скулах то ли от ужаса, то ли от нескольких суток, проведенных в душной камере...
– Варанов, я не онколог, – Иван Дмитриевич разыскал в кармане сигареты и теперь укладывал их на стол. – Я следователь, расследующий убийство. А потому, не примите за бесчеловечность, меня интересует исключительно последнее. Потому ваше заболевание я рассматриваю лишь как эпизод криминалистических действий следствия при сборе вещественных доказательств. Поверьте, в Москве много людей с первой группой крови, болеющих СПИДом, но кто из них побывал в джипе, вы рассказали сами.
– Сколько же мне осталось?..
Да, это был не лучший момент для применения метода убеждения. И уж совсем не подходящий для принуждения.
– Иннокентий Игнатьевич, ходатайствовать об изменении вам меры пресечения я не буду. Вы вправе пригласить для производства следующего допроса адвоката. Когда этот допрос состоится, вы будете извещены, но уже сейчас я должен знать: вы назовете конкретного правозащитника или государство будет вынуждено предоставить его вам по своему выбору?
– Мне не нужен адвокат, – глядя в пол стеклянными глазами, прошептал Варанов.
– Подумайте хорошенько, – предупредил Кряжин. – На предварительном следствии он может оказаться вам кстати. Тем паче в суде.
– Я не нуждаюсь в услугах защиты ни на следствии, ни в суде.
– Так и записать в протокол?
– Так и пишите, – и Кеша обреченно опустил голову на руки...
Из
«...Разыскивается автомобиль ВАЗ-2108 (21083) красного цвета, г/н не установлены. Особые приметы: при монтаже колес использованы диски, изготовленные способом литья: «спицы».
При обнаружении данного автомобиля подразделениями ГУВД г. Москвы и Московской области немедленно сообщить старшему следователю по ОВД Генеральной прокуратуры РФ Кряжину. Тел.: 555—65—43, факс: 555—44—71».
Из телефонного разговора первого заместителя Генерального прокурора РФ старшего советника юстиции Ельца Владимира Олеговича с прокурором Терновской области Пащенко В.А., 17.06.04 г., 15:41м.в.:
«...– Иван Дмитриевич вылетает к вам, Вадим Андреевич, сегодня рейсом до Новосибирска в семнадцать тридцать по Москве. Во исполнение распоряжения Генерального прокурора прошу вас встретить его именно там, а не в Тернове.
– Разумеется. Завтра мы его встретим.
– Не завтра, Вадим Андреевич, а сегодня!
– Он прилетит в половине первого ночи, Владимир Олегович...
Пауза.
– Он на аэробусе полетит, а тот сядет в Толмачево в двадцать три пятьдесят пять. Так что не спорьте...»
– Ох, не лети ты туда, не вернешься, – стрекотала за спиной цыганка.
– Ну, почему я, спрашивается, не вернусь? – раздосадованно выпалил Кряжин и перекинул сумку с одного плеча на другое.
Водитель уехал пять минут назад, и следователь курил у входа в здание аэропорта Домодедово, убивая время до регистрации. Курил и старался не обращать внимания на цветастую бродяжку, увивающуюся около него, прилично одетого. Кряжину в этом отношении всегда не везло. Если он проходил мимо «лохотронщиков» на рынке или улице, то с предложением кинуть кости обращались именно к нему. В магазинах девчонки в коротких юбчонках для предложения купить шампунь от перхоти среди сотен снующих людей опять выбирали его, а теперь еще эта цыганка.
Перхоти у него – Кряжин это знал точно – не было, внутреннего стремления надуть кого-то при помощи стакана и шарика он не чувствовал, оттого подозрительнее относился к своей внешности. С одной стороны, когда «важняк» напоминает лоха, к которому с целью легкой наживы подваливают все, кому не лень, это хорошо. С другой, по-человечески досадно. Но Иван Дмитриевич не обращал на это внимания, как и на эту пожилую цыганку, прилипшую к нему, как статус рецидивиста к вокзальному вору. До последней минуты все шло благополучно, старая шельма обещала: верность жены, оставшейся дома, здоровье сыну, который скоро вернется из армии, и успехов в бизнесе самому Кряжину. Но последнее замечание выбило из-под него табурет терпения.
– Ну, почему я, спрашивается, не вернусь? – завис он над цыганкой, давая себе тем не менее отчет, что поступает глупо. – И откуда – оттуда?
– Правду ты ищешь, мужчина, – пробормотала бабка и подошла вплотную. – А она далеко. И страх у тебя на лице не оттого, что боишься не дойти туда, а оттого, что боишься не вернуться.
– Куда – туда? – Кряжин никогда не относился к категории людей, доверяющих плутовкам, поэтому, войдя в этот пространный разговор, невольно улыбнулся.
– В Тернов, – прошептала старуха, заставив Кряжина остолбенеть. И отошла в сторону. Подкинув на руках дитя, обернулась и сказала: – Сторонись воды, парень. А денег мне не надо, тебя жалко. Из могилы ты на меня смотришь...