Доигралась, детка?
Шрифт:
И теперь она, находясь в объятиях мужчины, снова почувствовала всё это, снова почувствовала себя живым человеком, почувствовала себя женщиной.
Мысли Инны прервал мужской голос, отдалённый, незнакомый и одновременно какой-то родной.
– Оу, - растерянно выдохнула Инна на его слова.
Она оценила мужество. Признаться в таком, должно быть, нереально сложно.
Сама она, честно говоря, вообще о подобных последствиях не думала, возраст уже не тот, как-то даже не рассматривала такую возможность в принципе. Прибежала, значит, зятя убивать, за то, что осеменил её ребенка,
– Если честно, я даже не подумала о возможности таких последствий. Не девочка уже, - призналась откровенно и села ровно, всматриваясь в лицо мужчины.
– Прости. Я не знаю, что на меня нашло, я никогда так не...
Она задохнулась, не находя слов, чтобы продолжить. Она надеялась, что Андрей не примет её за какую-нибудь женщину лёгкого поведения, для которой такое - норма. Потому что для неё это совсем не норма.
– Чшшш, не нужно лишних слов, - губами проехался по щеке Инны, а руками сильнее сжал бедра, не желая отпускать такую податливую женщину, которая так неожиданно свела его с ума. – Нам нужно выбираться, если не хотим дать повод для сплетен твоему зятю и парням, а они у нас охочи до горячих новостей, - едва заметно улыбнулся, пальцами сильнее вжимая Инну в свои бедра. – В моей комнатушке, у нас получится привести тебя в порядок, к Чернову в кабинет мы не вернемся.
Зимин постарался как можно быстрее увести Инну к себе. Он первым пришел в сознание, а потом просто откровенно наблюдал, как женщина пытается поправить платье, волосы.
– Я ни о чем не жалею, Инна. Надеюсь, что ты тоже.
Андрей подошел к женщине, обнял её за талию, не хотел выпускать, чтобы не убежала, чтобы вот так просто не остался шлейф недосказанности.
Инна мгновенно мобилизировалась, услышав о зяте. Вот ещё, война ещё не окончена и топор войны не зарыт, и вот уж, правда, меньше всего хотелось дать повод дискредитировать себя этому заносчивому молодчику.
Стоило оказаться в приватной обстановке за четырьмя стенами, как Инна выдохнула и стала приводить себя в порядок. В сумочке были салфетки, всегда носит их с собой, сегодня они были как нельзя кстати. От её взгляда не укрылось, что мужчина внимательно её рассматривает, и она не стушевалась, как подросток, а напротив наслаждалась этим. Слишком много времени прошло с тех пор, когда в последний раз обменивалась с кем-то такими взглядами.
– Я ничего не понимаю, как вообще, - замялась, всмотревшись в его глаза.
Его руки опоясали талию, и губы были так близко, что женщина не отказала себе в удовольствии ещё раз прильнуть к ним с поцелуем.
– Я тоже не жалею, - выдохнула у его рта.
– Смею только надеяться, что ты обо мне плохо не подумаешь.
– Мы же не дети, Инн, - улыбнулся, целуя плечо женщины.
Высоцкая погладила руками его руки, держащие её, и нехотя убрала их со своей талии.
– К сожалению, мне пора.
Ей было странно, что не хотелось уходить. Но это было необходимо. Прежде, чем сюда явится Чернов, и фарс выйдет из-под контроля.
– Ты думаешь, что на этом все? – Нахмурился,
Он был наслышан о семье Инны, понимал, что женщина слишком интеллигентная, возможно любит порядок в делах, в личной жизни. А то, что случилось сейчас, был лишь минутный порыв, ничего не значащее приключение.
– Дай свой номер телефона, я вечером заеду к тебе. Ты же не будешь отказываться от прогулки по вечернему городу?
Поход в ресторан считал банальностью, туда они всегда успеют, а вот просто для души будет именно то – прогулка, общение, желание узнать больше друг о друге.
58 глава
– Тебе сейчас же нужно лечь спать, - по-деловому сказала Амалия, рассматривая своего изможденного сына, - а немного позже мы серьёзно поговорим о твоём паршивом поведении.
– А этот уже в тобой спит? – кивнул головой в сторону Смирнова, который первым вышел из автомобиля, дав поговорить матери и сыну наедине.
– Ты сейчас это хочешь обсуждать? Я не уверена, что моя интимная жизнь важна в данной ситуации. Ав от твоя семейная жизнь заставляет меня о много задуматься. Я очень разочарована, ты понимаешь. Вы же совершенно не слышите друг друга, когда наружу вываливаются ваше недоверие, желание доказать свою правоту.
– Я устал, я все постараюсь исправить, обещаю, - сжал ладошку мамы, а потом поцеловал, - хочу, чтобы было всё хорошо.
– Так сильно любишь, что мозги отключаются? – улыбнулась Амалия, пальцами перебирая густые волосы сына. – Можешь не отвечать, по глазам вижу, таким ты раньше взвинченным никогда не был.
Чернов смолчал о том, что так хотелось рассказать. Но не важно, уже всё не важно, как и каким способом они с Алисой сошлись, кто их вынудил быть вместе. Он ошибся, она не похожа на всех остальных представительниц золотой молодежи, было в ней что-то такое, что цепляло за живое.
Тимур понимал, что это головокружительная страсть, химия между ними виновата. Но теперь, когда правда выплыла наружу, он словно гору с плеча свалил. Ему почему-то было важным знать, что Алиса ему верит.
– Я спать, надеюсь, со Смирновым у вас не всё серьёзно, - брякнул на ходу, да так, чтобы дед услышал его фразу.
Станислав Константинович смолчал, сжимая сигарету пальцами, провел зятя тяжелым взглядом и повернулся к Амалии.
– Я его могу понять, столько переживаний, но во многом оправдать не могу.
– Я поддерживаю тебя, потому что парень, ослепленный ревностью, совершенно никого не слышит.
– Иди ко мне, - раскрыл объятия Смирнов, вжимая уставшую Амалию в грудь, - переживем, вот увидишь. Кольца взяли, в глазах плещется надежда.
В голове Смирнова действительно были только хорошие мысли. Он долго и пристально наблюдал за Алисой и Тимуром, они очень сильно изменились. Стали ближе, даже взаимозависимые. В их глазах плескалась не просто страсть и желание владеть друг другом, в них действительно зарождалось глубокое чувство, под названием любовь.