Дочери Рима

Куинн Кейт

— Вдова твоего положения! Та, что еще недавно была замужем за наследником императора! Где это видано, чтобы уважающая себя женщина заводила себе любовника из трущоб. Немедленно отвечай, кто он такой?

— Какая разница, — устало проговорила Корнелия. — Все кончено.

— Полагаю, он был не единственным, или я все-таки ошибаюсь? Для тебя ведь главное, чтобы тебя, как кошку, драл грубый мужлан, а кто он такой, дело десятое. Оно тебя мало заботит. Верно я говорю? Я всегда подозревала, что это твое напускное благочестие не более чем лицемерная маска. На самом деле ты — обыкновенная потаскуха…

— Ну-ну, тише! —

попытался успокоить супругу Гай.

— И как давно ты позоришь нашу семью? Как давно ты водишь меня за нос как последнюю дурочку?

Корнелия бросила на золовку полный презрения взгляд.

— Туллия, — подала она наконец голос, — тебя обмануть — пара пустяков. В следующий раз, когда какая-нибудь женщина скажет тебе, что она провела в банях пять часов, будь уверена, она отнюдь не провела их, нежась в горячей воде.

Туллия открыла было рот, чтобы вновь обрушить на голову Корнели поток брани, однако Гай поспешил положить ей на плечо руку.

— Дорогая, позволь я все объясню. Корнелия…

— Я знаю, что ты сейчас скажешь, — в голосе Корнелии слышалась усталость. — Да, я пыталась делать это тихо и незаметно. Никто ничего не знает, кроме нас…

— И двух десятков рабов, — язвительно добавила Марцелла, — которые подслушивают под каждой дверью.

— Этот солдат, — Гай был вынужден превозмочь себя, чтобы произнести это страшное слово. — Нам ждать от него неприятностей?

Корнелия отвернулась.

— Нет.

— Грязная шлюха! — злобно прошипела Туллия.

— Корнелия, послушай, — Гай попытался изобразить укоризну. — Признаюсь честно, я никогда не ожидал от тебя ничего подобного. Скажи, неужели тебе не дорога честь семьи, наше славное имя, наша репутация, наше положение в обществе? Не говоря уже о твоем собственном?

— Думаю, это может подождать, — Марцелла поднялась с ложа. — Сколь бы интересной ни была история Корнелии и ее любовника, а она действительно мне интересна, сегодня я узнала нечто гораздо более достойное нашего внимания. Фабий Валент был взят в плен и казнен в Урвинуме. Вверенные ему войска сдались.

В комнате тотчас воцарилось молчание. Гай растерянно обернулся по сторонам, как будто искал поддержки, Туллия умолкла, так и не высказав до конца все, что думала по поводу шлюхи-невестки. Корнелия продолжала сидеть, тупо глядя в пол.

— Император и его советники уже знают об этом, и, похоже, известие это дошло и до сената, — продолжала Марцелла.

Первой нарушила молчание Корнелия.

— Откуда тебе это известно? — спросила она, поднимая взгляд на сестру.

— От Домициана, — пожала плечами та.

— Император… — голос Гая обернулся писком, и он поспешил прочистить горло. — Император пошлет навстречу мятежникам новую армию.

— У Вителлия нет новой армии. А мезийские легионы тем временем приближаются к Риму. Они уже стали лагерем в пятидесяти милях к северу от города.

И вновь ледяное молчание. На протяжении всего ноября Марцелла была уверена, что кто-нибудь придет и спасет Рим — Фабий Валент или верные легионы на юге страны. Или вмешаются сами боги. Кто угодно или что угодно.

— О нет! — Туллия вновь заметалась по мозаичному полу. — О нет, о нет! Нам нельзя оставаться здесь, Гай! Нам нельзя здесь оставаться! Варвары уже стучат в наши ворота, легионеры из Дакии и Германии…

— Может, нам стоит уехать в Таррацину, —

подала голос Корнелия. Румянец постепенно возвращался на ее лицо. — Я провела там две недели со своим солдатом из трущоб. Признаюсь честно, я так и не починила гипокауст, но погода была такая чудесная, что в нем не было необходимости…

Но Туллия ее уже не слышала. Выбежав в атрий, она принялась звать управляющего, звать маленького Павлина, звать слуг, которые поспешили сделать вид, будто заняты делом, а отнюдь не подслушивали за дверью, а когда поняли, что у их хозяйки истерика, моментально засуетились. Гай бросился наверх, к себе в таблинум, Корнелия и Марцелла остались в атрии одни. Взгляд Корнелии был устремлен в пол, как будто в пестрой мозаике ей уже виделись мезийские легионы, которые уже были на подходе к Риму.

— Итак, — Марцелла вопросительно посмотрела на сестру. — И кто же он, этот твой любовник?

— Это так важно? — пожала плечами Корнелия. Ее темные волосы отливали блеском. — Все кончено. Я не хочу, чтобы из-за меня у него были неприятности с Туллией и Гаем.

— Лоллия и ее раб, — задумчиво произнесла Марцелла. — Ты и солдат. Диана и колесничий. Все Корнелии в этом году оскандалились.

— Все, кроме тебя, — Корнелия кисло улыбнулась.

— Марцелла, Корнелия! — окликнул их Гай. В следующий миг он уже сбежал вниз со свитками под мышкой. — Вы должны срочно собирать вещи. Мы едем в Брундизий. Думается, сейчас это самое безопасное место.

— Я никуда не еду, — заявила Корнелия.

— Почему? — Гай был готов испепелить ее взглядом. — Не хочешь бросать своего плебея-любовника?

— Нет, — Корнелия холодно посмотрела на брата. — Просто у меня как у патрицианки еще осталось чувство долга.

Гай покраснел.

— Марцелла, поговори с ней.

— Я тоже никуда не поеду, — ответила та. — Мне интересно знать, что будет.

Услышав такой ответ, Гай покраснел еще больше и принялся растерянно топтаться на месте. Он открыл было рот, чтобы что-то возразить, однако в это время в прихожей что-то разбилось, раздался плач служанки и возмущенный крик Туллии.

— Гай! — крикнула она, и он поспешил на ее зов.

Корнелия взяла плащ. Движения ее были медленными, словно под водой.

— Я лучше пойду к Лоллии. Думаю, ей следует знать, что в скором времени она вновь станет вдовой.

— Не думаю, что она станет переживать по этому поводу, — Марцелла пожала плечами и тоже взяла плащ.

Корнелия обернулась через плечо.

— Ты куда?

— Иду сообщить свою весть всему миру.

Лоллия

— Уехать из дома?

Дед Лоллии обвел взглядом атрий. Это был предмет его особой гордости. Хотя на дворе был конец ноября, здесь по-прежнему цвели крокусы. Вдоль стен выстроились стройные коринфские колонны, увенчанные причудливыми капителями. В нишах притаились статуи из черного дерева — каждая в человеческий рост, с глазами из слоновой кости. За атрием начинались жилые комнаты, просторные и со вкусом обставленные. На полу мозаика, которая одна стоит целого состояния, каждая ваза, каждая статуя тщательно выбраны из того обилия им подобных, какое только может предложить мир. Этот дом он обустраивал всю свою жизнь, медленно, постепенно. Лоллия точно знала — именно о таком доме он мечтал еще тогда, когда мальчишкой-рабом убирал в домах своих хозяев.