Дочери Рима
Шрифт:
— Ты тоже был мятежником?
— Большинство людей называют это так. Во всяком случае, убивать римлян я начал еще в твоем возрасте.
Диана улыбнулась. На арену выпустили зайцев, и они тотчас разбежались во все стороны. Леопард ловил их одного за другим и приносил живыми и невредимыми дрессировщику.
— Знаешь, когда мы познакомились, мне твое имя почему-то показалось знакомым. В детстве няня пугала меня Каратаком, говорила, что он съест меня живьем, если я буду баловаться.
— Верно, он на многих наводил страх.
Марцелла ощутила дрожь
— Как интересно встретить живую легенду, — улыбнулась Марцелла. — Меня зовут…
— Легенда — это мой отец, — возразил Ллин. — Я лишь развожу лошадей.
— Да-да, он разводит очень хороших лошадей, — встряла в их разговор Диана.
Ллин рассмеялся. Претор, стоявший рядом с Дианой, крепко схватил ее за руку.
— Пойдем, сделаем для меня ставку, достопочтенная Диана. В следующем заезде ты принесешь мне удачу.
Да-да, ступайте, подумала Марцелла, когда прирученный леопард поймал очередного зайца. Посмотрим, удастся ли мне разговорить этого угрюмого бритта. Новый источник важных сведений — это куда увлекательнее, нежели новая любовная интрижка. Однако Диана высвободила руку и, обернувшись, посмотрела на Ллина.
— У меня такой вопрос, — произнесла Марцелла. — Почему ты по-прежнему здесь? Лично мне вряд ли было приятно общаться с римскими императорами. Став старше, я попыталась бы отплатить им за все.
— Я не имею ничего против римских императоров в Риме, госпожа, — ответил бритт. — Я не люблю римских императоров на земле Альбиона.
— Альбион, что это?
Ллин пожал плечами.
— Так мы называем мою родную Британию. А здесь я потому, что меня считают диковинкой. Нет, конечно, я не столь ценная диковинка, нежели мой отец, когда требуется потрясти воображение гостей. Зато я единственный, кто остался в живых из нашей семьи, а император Отон обожает всякие диковинки.
— Вот и обо мне император говорит то же самое, — сочла нужным вставить слово в их разговор Диана. Теперь на арену выпустили стайку газелей, которые в ужасе принялись бегать по кругу. Один за другим с громким рыком на арену из люка выскочили четыре льва.
— Сколько лет ты живешь в Риме? — поинтересовалась Марцелла, не зная, как именно обращаться к бывшему мятежнику без родового имени или звания. Поэтому она ограничилась дружелюбной улыбкой.
— Восемнадцать, — ответил ее собеседник и повернулся к Диане. — Как поживают твои Четыре Ветра, госпожа? Те самые гнедые лошадки, которых я продал фракции «красных»?
— Недавно они победили. Ты слышал об этом?
— Нет. Я не хожу на скачки.
Газели в панике метались
— Состязания были просто дух захватывающими! Этим подлые «синие» заработали немало денег, но мои гнедые лошадки обогнали и «зеленых», и «белых». «Белые» начали догонять нас, но…
— Ему это не интересно, Диана, — перебила кузину Марцелла. Увы, было слишком поздно. Блюдо с фруктами Диана уже превратила в уменьшенную копию цирковой арены, спелые клубничины превратились в «красных», нарезанный кубиками сыр в «белых», а гроздь винограда — в «зеленых». Бритт не слишком внимательно слушал ее болтовню, однако Марцелла заметила в его темных глазах насмешливый огонек. Да, Диана нередко кажется по-детски забавной. И все же будет лучше, если я спасу его.
— Значит, это ты продал тех гнедых «красным»? — улыбнулась Марцелла. — Боюсь, ты еще пожалеешь об этом, теперь у нее не будет других тем для разговора.
— …и в последнем забеге обогнали… — продолжала Диана.
— Я не имею ничего против разговоров о лошадях, — ответил Ллин. — Что еще может предложить женщине старый дикарь вроде меня?
— Знаешь, я историк-любитель, — поспешила взять быка за рога Марцелла. — Меня всегда интересовала историческая истина. Признаюсь тебе, я бы хотела услышать от тебя о мятеже, поднятом твоим отцом. Я смогла бы написать о нем правду, если бы узнала от тебя подробности тех событий.
— … и теперь «красные» — фавориты ксриалийских скачек. Мы непременно победим «синих». — С этими словами Диана отправила в рот кубик сыра, исполнявший роль «белых», и улыбнулась Ллину.
Последняя газель попала в пасть львице, которая тотчас принялась раздирать бедняжку на куски острыми зубами. Львы величаво расхаживали по песку и злобно рычали.
Открылся еще один люк, и на арену выбралась команда бестиариев, вооруженных рыболовными сетями, трезубцами и короткими луками. Они осторожно двинулись к черногривому льву.
— Надеюсь, мы когда-нибудь поговорим об этом, — гнула свою линию Марцелла. — Мне будет интересно каждое твое слово.
Бритт медленно опустил веки и на мгновение закрыл глаза, а когда открыл, то вместо Марцеллы посмотрел на Диану.
— Почему ты так любишь скачки, госпожа?
Диана подбросила в воздух виноградину и, запрокинув голову, ловко поймала ее ртом.
Внизу, на арене, черногривый лев с грозным рыком набросился на бестиария с луком. Удар лапой, и человек с распоротым животом издал истошный вопль.
— Мне нравится скорость, — призналась Диана. — И еще я люблю опасность. — Лошади со скоростью ветра мчатся вперед, а возницы готовы рисковать жизнью ради того, чтобы победить в гонке. Разве тебе это не нравится?
— Нет, я видел в жизни настоящую опасность.
Марцелла сделала вдох и собралась уточнить, какую именно, но Диана заговорила раньше нее.
— А я нет. И мне никто не разрешает узнать, что это такое. Вот почему мне так нравятся скачки. Я готова отдать жизнь за победу, если бы только умела править колесницей.