Дочери Рима
Шрифт:
Один из жеребцов старался ухватить своего соседа зубами через барьер. Жеребец, что постарше, прядая ушами, недовольно заржал на своих разрезвившихся собратьев. Услышав его ржание, они беспокойно заметались по своим клеткам. Своей огненной мастью, яркой, как заходящее солнце, молодые скакуны несомненно превосходили Диану в обилии красного цвета.
— Подожди! — крикнула Диана главе фракции.
Когда тот в сопровождении бритта подошел к ограде, она уже скользнула под коновязью и шагнула в траву.
— Этот! — указала она на жеребца, который недовольно ржал
— Это производитель, — ответил бритт. — Он не дает им шалить. Будь осторожна, он не любит чужих.
Жеребец бросился на Диану, норовя ее укусить, но та увернулась от его зубов и, ловко схватив строптивца за ноздри, взглянула ему в глаза. Животное, стуча копытами, злобно смотрело на нее черными, как маслины, глазами.
— Слишком старый для бегов, — неодобрительно заметил глава фракции.
— Неправда. Он не дает им разгуляться. — Диана выпустила ноздри жеребца и вновь повернулась к рослому бритту. — Давайте посмотрим, как они бегают.
Бритт привел гнедого жеребца, и Диана помогла ему надеть упряжь. Карадок смерил ее оценивающим взглядом, но она продолжала спокойно заниматься своим делом. Через секунду он молча протянул ей уздечку. Лошади, пританцовывая, стояли на беговых дорожках. Красные гривы на крутых загривках пылали огнем.
Бритт забрался на колесницу, и Диана на какое-то короткое мгновение прониклась к нему ненавистью. Она отдала бы все на свете за то, чтобы сейчас взять в руки вожжи. Бритт свернул на каменистую дорожку; Диана решительно зашагала рядом.
— Ты знаешь толк в лошадях, госпожа, — похвалил ее Карадок.
— Твои гнедые просто превосходны, — ответила Диана, переходя на легкий бег, чтобы не отстать. — Они уже участвовали в скачках? Ты вывел их от галльских лошадей или?..
— От британских пони.
— Пони? Они ведь совсем маленькие.
— Я вывел эту породу, добившись нужного мне размера, как того и хотел. Британских пони разводят для участия в боях, так что ваши скачки им нипочем. — Бритт горделиво вскинул голову и свернул колесницу на беговую дорожку. — Эта четверка будет спокойна даже в последнем круге.
Он без труда выстроил лошадей в одну линию. Диана налегла грудью на коновязь и, покусывая губы, наблюдала за тем, как колесница рванула с места. Четыре лошади полетели вперед подобно порыву ветра.
Карадок сделал всего четыре круга, но уже на втором и Диане, и главе фракции все стало ясно.
— Поворот!..
Жеребец постарше напрягся в упряжке, словно бык, направляя за собой трех своих собратьев, и колесница описала поворот с зазором всего в дюйм.
Наконец гнедые застыли на месте, и Диана запрыгнула на коновязь. Ладони почему-то были влажными от пота. Зрение затуманилось, живот скрутило узлом. Лоллия всегда говорила ей, что она непременно почувствует нечто подобное, когда наконец влюбится. Значит, это случилось?
Когда бритт слез с колесницы, Диана улыбнулась, улыбнулась как можно шире, лишь бы только скрыть свое волнение.
— Мы берем их! — радостно сообщила она владельцу лошадей. — Если ты не продашь
Карадок рассмеялся. Стоя на нижней перекладине ограждения, Диана оказалась с ним лицом к лицу.
— Они будут у тебя здорово бегать, — одобрительно произнес седой, хотя и не старый бритт.
Глава фракции уже водил стилом по восковой табличке, производя подсчеты. Диана перегнулась через ограду, чтобы лучше разглядеть гнедых красавцев, которые даже не запыхались после быстрого бега. Лишь покачивали головами, как будто только что пробежали из одного конца загона в другой.
— О, мои красавцы! Вы в пух и прах разгромите «синих»! — приговаривала Диана, проводя рукой по теплой, шелковистой шее ближнего к ней жеребца. — Как их зовут?
— Я не даю лошадям кличек, — ответил бритт и провел мозолистой рукой по носу жеребца постарше. — К ним привыкаешь, и поэтому их трудно терять в бою.
— Ты много воевал?
— Не очень, — коротко и не слишком любезно ответил Карадок и направился к главе фракции «красных» договариваться о цене.
Диана распрягла гнедых и, взяв под уздцы двух пристяжных, отвела их обратно в поле.
Жеребец, которого она вела под уздцы левой рукой, неожиданно взбрыкнул, испугавшись сильного порыва ветра, и резко ее дернул. Диана сильнее потянула повод и, дождавшись, когда животное успокоилось, повела за собой дальше.
— Они обычно никого не подпускают к себе, — раздался у нее за спиной голос бритта, который вел вторую пару скакунов. — Им нравится лягать тех, кто не подозревает об их капризном нраве.
— Лошади никогда не лягают меня. — Протянув руку, чтобы стащить уздечку, Диана легким шлепком по крупу отправила пастись в поле сначала одного жеребца, а затем второго. Карадок отпустил двух своих скакунов, и вместе они с Дианой облокотились на изгородь, наблюдая за тем, как гнедые, фыркая, резвятся в траве.
— Как же ты назовешь их, госпожа?
— Очень просто, — ответила Диана, любуясь огненными гривами в лучах полуденного солнца. — Я назову их в честь Четырех Ветров.
— Спрячь меня, — сказала сестре вместо приветствия Марцелла. — Я сбежала от Туллии. Эта змея не дает мне покоя из-за какой-то выщербленной плитки в атрии. Мне оставалось либо убить ее, либо сбежать.
— Конечно, спрячу. Проходи, — ответила Корнелия и поцеловала младшую сестру в щеку. Она была как всегда невозмутима, но рука, пожавшая руку Марцеллы, была влажной.
— Я надеялась, что мы с тобой посплетничаем, — призналась Марцелла, снимая с головы подол паллы. — Сбросим с ног сандалии и усядемся с графином вина, как когда-то в былые дни.
До того, как между нами встали мужья и политика.
— Только не сегодня, Марцелла. — Корнелия бросила взгляд через плечо на шумный атрий, где сновали рабы и стража. — Пизон отправился во дворец. Император доверяет ему, ведь Пизон встал на его сторону, как только услышал это известие…
— Какое известие? Новости из Германии? Я слышала, будто легионы собираются разбить статуи Гальбы…