Дочери принцессы
Шрифт:
Цивилизация развивалась своим естественным путем, так как сконцентрированное богатство, обретенное ценой утраты связи с прошлым, может в любой момент обесцениться. Оставалось только ждать, когда нестойкие основания начнут дрожать и разваливаться.
Мое поколение не раз подвергало сомнениям условности и традиции, принятые прошлыми поколениями. Поколение, идущее за моим, часто не зная ограничений, следует звериным инстинктам. Этот примитивный отказ от общественного порядка вызвал естественный откат назад к религиозному фанатизму и отвращение к свалившемуся с неба богатству.
Сегодня наиболее фанатичными людьми становятся отпрыски моего поколения. Никогда не ведавшие жизни
Мой ребенок, Амани, стала лидером группы женщин, стремящихся быть ещё более воинственными, чем мужчины, возглавляющие правоверных в борьбе за свержение трона, на котором восседает клан аль-Саудов.
Пока Амани искала пути спасения душ людей, которых называла своими родственницами или подругами, ее двоюродная сестра Фатен, дочь Али, сделала ей признание, показавшееся нам просто невероятным.
Нельзя представить себе человека более надменного по отношению к женщинам, чем мой брат Али. Еще ребенком он с презрением относился к своим десяти сестрам. Будучи молодым человеком, он жил в Америке, где переспал с сотней западных женщин, меняя их, как перчатки. Как муж он обращался со своими женами как с рабынями, ничуть не заботясь об их счастье. Женился он всегда на девочках, едва вступивших в пору полового созревания, которые еще мало что знали о мужской природе и его извращенное поведение воспринимали как норму. Вдобавок к четырем женам Али приводил в дом одну наложницу за другой. Как отец он практически не замечал своих дочерей, всю свою любовь отдавая сыновьям.
Поэтому не было ничего противоестественного в том, что его сын, Маджед, брат Фатен, стал садистом, который считал женщин всего лишь объектом сексуальных утех.
Сейчас, оглядываясь назад, я знаю, что Маджед был бы обезглавлен или приговорен к расстрелу, если бы его преступление стало достоянием гласности. Ничто не могло бы спасти его от такой судьбы, даже тот факт, что он был сыном высокопоставленного принца, поскольку его грех в семье аль-Саудов не имел прецедента.
***
Мы вернулись в свой дом в Эр-Рияде. Там, не пропуская ни дня, после школы Амани продолжала изучение Корана со своими родственницами, кого заинтересовал возврат к темному прошлому, когда женщинам приходилось хранить молчание относительно всех сфер жизни, что выходили за рамки их домов.
Был четверг, день клонился к закату, и с балкона своей спальни я видела, как с проезжей аллеи нашего особняка одна за одной под надежной защитой лимузинов с личными шоферами разъезжаются подрути и родственницы моей дочери. Последней отъезжала Фатен, дочь моего брата Али, и мне показалось странным, что она и Амани так долго о чем-то переговариваются и часто обмениваются страстными объятиями. С грустью я догадалась о том, что Фатен, отчаянно несчастная дочь моего бесчувственного брата, в своем одиночестве с пылкостью ухватилась за то дело, что предложил ей мой ребенок.
Не надеясь больше па восстановление нормальных отношений со своей дочерью, я строго-настрого запретила себе когда-либо снова говорить с Амани на религиозную тему. Это дело Аллаха руководить ею, и пусть ои ведет ее туда, куда посчитает нужным. Но сейчас мне хотелось побыть с нею, поговорить, попытаться отвлечь от постоянных размышлений.
Когда я, испытывая неловкость, постучала в дверь комнаты дочери, ответа не последовало, но я услышала звуки рыданий и вошла в ее комнату. Я почувствовала, как по всему моему телу прокатилась волна
Ожидая услышать что-нибудь вроде того, что она получила какое-то божественное послание, не предназначенное для моих ушей, я насторожилась, когда услышала:
– Мамочка, меня и в самом деле печалит то, что я должна сделать!
Бросившись ко мне, мой ребенок расплакался так, как человек, узнавший самые страшные новости!
– Амани! Доченька! Что случилось?
– Мамочка! – она рыдала, и тельце ее содрогалось. – Был совершен ужасный грех. Я узнала отвратительную тайну. Но Аллах велел мне разгласить эту тайну.
– Какой грех? —вскричала я, обеспокоенная тем, что Амани могла каким-то образом узнать о любовной связи Махи с ее подругой Айшей. Обнародование этой связи могло бы принести дочери и всей нашей семье неизъяснимые страдания.
Амани большими глазами посмотрела на меня.
– Фатен доверилась мне и рассказала о том, что тревожило ее. Этот грех слишком ужасен, чтобы рассказывать о нем, и все же я должна.
С облегчением узнав о том, что Амани собирается говорить не о своей сестре, я подумала, о каком же позоре семейства аль-Саудов собирался поведать мне мой ребенок. В семье, равной по размеру клану аль-Саудов, ходит немало сплетен относительно не поддающегося контролю поведения молодых принцев или, в более редких случаях, юных принцесс. Зачастую имена представителей мужского пола семейства появляются на страницах иностранных газет в случае крупных проигрышей в азартные игры или при обнародовании какого-нибудь скандала, связанного с иностранкой. После отпусков, проведенных на Западе, порой и принцессы возвращаются в королевство, ожидая появления на свет незаконного ребенка. Но вся правда редко получает огласку, так как многочисленные родственники спешат прикрыть проступки своих детей, чтобы избежать участи стать притчей во языцех в семействе аль-Саудов.
Амани выпалила:
– Мама. Это Маджед. Маджед совершил сексуальный грех.
Я с трудом смогла придать лицу серьезное выражение.
– Маджед? Амани, Маджед – сын своего отца.
Я подняла лицо дочери за подбородок, предупредила ее:
– Если ты заговоришь па эту тему, мужчины нашей семьи только посмеются над тобой. Али гордится популярностью своего сына среди иностранок.
Все в нашей семье знали о том, что Маджед, второй сын Али, вращался среди иностранцев, находящихся в пределах нашей страны. Он посещал их вечеринки, назначал свидания женщинам, не исповедующим мусульманскую веру, которые работали в больницах или на иностранных авиалиниях. Большинству мусульманских семей не нравилась такая активность Маджеда, но Али считал, что это была идеальная возможность для его второго сына насладиться сексуальной свободой в стране, где поведение такого рода строго запрещено в среде лиц мусульманского вероисповедания.
Но, когда я увидела серьезное выражение лица Амани и услышала ее дальнейшие объяснения, сердце мое зашлось от боли.
– Нет, мамочка, ты не поняла. Маджед совершил половой акт с женщиной без ее согласия.
Я не поняла, что имела в виду Амани.
– Что ты этим хочешь сказать, Амани?
Дочь снова начала всхлипывать. Между судорожными всхлипываниями она попросила меня позвать отца, поскольку нуждалась в его совете относительно того, к кому ей следовало обратиться по поводу ужасного поведения Маджеда.