Дочери богини Воды
Шрифт:
Брат, конечно, всегда вызывался помочь. Но у него, такого же щуплого, как Роанна, и всего десяти лет от роду, не получалось как следует размахнуться, удерживая двумя руками тяжелый топор, и точно ударить по чурке.
Роанна жалела брата, частенько подсовывая ему работу полегче.
У нее самой от постоянной колки руки еще совсем недавно покрылись жесткими мозолями, запястья болели, ломило поясницу.
Хорошо еще дед Кенн, сосед, напилил и сложил во дворе Роанниного дома огромную поленницу березовых чурок, на целое лето хватило.
Роанна положила чурку на колоду, размахнулась, ударила — спина привычно кольнула в пояснице. С проклятого топора-колуна так и норовил слететь обух, и Роанна с ужасом думала, что будет, если однажды он все-таки сорвется. Дед Кенн посоветовал замачивать топор в воде, чтобы дерево разбухало, и обух не выскальзывал из топорища. Но, наверное, именно этому топору такое средство уже не помогало.
Она успела расколоть три чурки — каждую на четыре полена, когда скрипнула покосившаяся калитка.
— Льен? Вода Пречистая! — Роанна с трудом разогнулась, отбросила топор с застрявшим в обухе деревом. — Да что же это такое! Опять?
Мальчишка аккуратно затворил за собой калитку, набросил щеколду и повернулся к Роанне. Глаз у него слегка заплыл — будет фингал, губа разбита, волосы на голове слиплись, рубашка в бурых разводах.
Отряхнув от щепок простую юбку из некрашеной ткани, Роанна подошла к Льену, взяла за плечи, заглянула в глаза.
— Ну? Что на этот раз?
— Я… поскользнулся. Упал на камень и одежду вымазал.
Будто Роанну так легко обмануть. Врет братец, и она чувствует, что врет.
— А где же твоя удочка?
— У-удочка? — протянул Льен. — Потерял…
— Снова с Варгом подрался?
— С ним, — зло подтвердит Льен, — я его ненавижу!
Наверное, удочку в пылу ссоры на речке обронил и, конечно, не подумал за ней вернуться. Роанна подавила судорожный вздох.
— Ненавистью ничего не решишь, мой маленький глупый братишка, — Роанна раскрыла объятия, и брат послушно прильнул к ней, отзываясь на ласку.
Так, обнявшись, они дошли до старого ветхого дома, сели на ступеньки маленького крылечка.
— Рон… — Льен замялся, не решаясь задать вопрос, но потом, видимо, надумал, тряхнул белобрысой головой: — Варг тебя сегодня ведьмой обозвал. А ты не ведьма, я точно знаю. Ну, по крайне мере, пока… А еще я слышал, другие в деревне тоже шепчутся.
Он выдохнул, отстранился, опасливо посмотрел в серые настороженные глаза. Не оттолкнет? Не обидится?
— Внимания не обращай, — спокойным тоном ответила Роанна. — Варг задирается просто. А другие… Какое тебе дело до других?
А ведь она и сама знала, что слухи пошли. Как быстро… Люди будто чуют что-то, стоит ей только пожить с ними бок о бок некоторое время.
Роанна задумчиво прикрыла глаза. Вспомнила, как в
— Не любят они тебя, — Льен почему-то заговорил шепотом, — да и меня тоже. Почему, Рон?
— Это сложно. Извини, я, наверно, не сумею объяснить. Может позже, когда вырастешь. — Роанна взъерошила волосы брата, и тот поморщился — рана дала о себе знать.
— А это еще что? — наклонив голову поближе, она пристально вгляделась в слипшиеся белые вихры.
— Не волнуйся, просто царапина…
И так всегда. До самого последнего момента ничего не скажет, все из него вытягивать приходится.
— Ну-ка не вырывайся, смирно сиди! — приказала Роанна, привстала и принялась придирчиво осматривать голову брата, ощупывая осторожно и бережно. — Царапина, говоришь? — Да этот Варг тебе чуть голову не проломил, дурень! Чем он тебя так?
— Камнем, — сипло протянул Льен таким голосом, что Роанне показалось — еще чуть-чуть и расплачется.
— Вот ведь гадкий, мерзкий мальчишка! — Она схватила брата за запястье и потащила в дом. — А рану придется зашить, горе…
На закате сгустились сумерки. В воздухе, сыром и влажном, ощутимо витал горький запах полыни. Лето подходило к концу, и травы тяжело пригибались к земле под тяжестью тумана. И если днем солнце еще припекало, то вечером неотвратимо чувствовалось холодное дыхание осени.
Роанна надела платье из толстой ткани с примесью шерсти, накинула легкий плащик. Прихватила масляный светильник, небольшую лопатку и кожаную потертую сумку для сбора трав. Выйдя на улицу, осторожно прикрыла за собой дверью, постояла на крыльце и тихонько выругалась про себя.
Тащиться в сумерках к лесу из уютного теплого дома не хотелось. Но она опасалась, как бы противный Варг грязным камнем не занес в рану Льена инфекцию. Засуха побери этого Варга! А у нее, как назло, нет главного компонента для изготовления противовоспалительного отвара — корня лопуха. Роанна корила себя за то, что не удосужилась проверить запасы ранее. Льену необходимо принять отвар сегодня, а значит придется добыть этот корень во что бы то ни стало. Тем более, что лопуха в округе достаточно.
Темнело теперь быстро. Роанна шагала через всю деревню к черному выгоревшему лесу. На фоне заката особенно выделялась одна корабельная сосна — без веток, высокая, обугленная, возвышающаяся над всеми пеньками и обломками деревьев. Маяк, как прозвали ее местные жители. Дальше этой сосны, испытывая суеверный ужас, не забредал никто. И по непонятной прихоти лопух, сорняковое, в общем-то, растение, предпочитал ютиться именно на краю проклятого леса, а не где-нибудь поблизости, возле соседского забора.