Дочь заклятого врага
Шрифт:
– По ходу у её мужа инсульт, если я всё правильно расслышал, – тихо говорит Волков, который сидел за столом рядом с Эльвирой. – Его секретарша звонила, он в реанимации.
– Кошмар, – эмоционально тараторит Лариса, помощница Шольц. – Молодой совсем, в прошлом году только его полтинник отмечали, и такая трагичная судьба.
– Не каркай! – рычит на неё Кристина Березовская, новый адвокат-трудовик. – Сейчас медики многое могут, были бы деньги. Инсульт – это вовсе не приговор, особенно если сразу оказали необходимую медицинскую помощь.
Все замолкают,
– Н-да… – выдаю, чтобы как-то заполнить затянувшуюся паузу.
Ненавижу разговоры о болезнях и смерти. Особенно когда что-то случается с людьми в расцвете сил. Мой отец погиб в аварии, когда ему едва исполнилось сорок. Мама пережила его всего на пять лет.
– Ладно, господа. Давайте убирать со стола, – командует Лариса. – Праздновать день рождения именинницы без неё самой – как-то не по фен-шую.
Она отодвигает стул и начинает демонстративно суетиться, перекладывая еду с тарелки на тарелку.
– Уберём в холодильник, Маша домой заберёт, – Кристина берёт со стола салат и нарезку и уносит на кухню.
Коллеги расползаются по своим кабинетам. До конца рабочего дня ещё два часа. Выпить мы толком не успели, так что вполне можно продолжать шевелить содержимым черепной коробки на благо фирмы.
Я пришёл в “Астрею” много лет назад будучи студентом. Поначалу на практику, затем остался на оплаченную стажировку, а потом мне дали полставки помощника адвоката. Больших денег это не приносило, и когда мама умерла и на мои плечи легла забота о младшей сестре, пришлось искать более хлебную работу. Были даже мысли бросить магистратуру. Но Шольц, узнав о причине увольнения, убедила перевестись в университете на заочное и перейти в “Астрею” на полную ставку. Она же постоянно подбрасывала мне мелкие халтуры, которые помогали нам с сестрой выжить.
С тех пор прошло всего семь лет. Или целых семь лет, за которые моя жизнь круто изменилась. Карьера полетела вверх, у меня появилась собственная квартира. Арина, как и мечтала, учится в экономическом университете. И я вылезаю из кожи вон, чтобы у моей любимой сестрички было всё, чего её лишила судьба. Вот только родителей вернуть мне не под силу…
Менять локацию лень. Остаёмся с Волковым в кабинете Шольц, чтобы обсудить его стратегию. Он готовится к непростому процессу. Споры о наследстве всегда кажутся скользкими. Когда человека уже нет, невозможно узнать, как бы он хотел распорядиться своим имуществом или чем руководствовался, оставляя странное завещание, ущемляющее права несовершеннолетних наследников.
В разгар спора в дверь стучат.
– Войдите! – рявкает Эдик на автомате, открывая на ноутбуке очередной документ.
Я настолько увлечён хитросплетениями его дела, что не смотрю на вошедшего.
– Здравствуйте, – раздаётся
– Её сейчас нет, я за неё, – отвечаю резко.
Девушка мне знакома. Вернее, я знаю, кто она такая. Одна из дочерей Виктора Мезецкого. Владельца заводов, газет, пароходов не только в нашей стране, но и за рубежом. Князя, чёрт бы его побрал, кичащегося своей родословной и голубой кровью. А по факту – обыкновенного подонка. Дьявола, который убил мою маму. Чудовища, разрушившего нашу с Ариной жизнь и отнявшего у нас всё и даже больше.
Смутно помню нашу первую встречу с этой девицей. Это был день похорон. Я ушёл с поминок и поехал к Мезецкому домой. У меня не было плана. В голове клубились чёрные мысли, в груди кровоточила рана и болела так, что мочи не было терпеть… Чего я хотел? Сам не знаю… Молодой был, наивный, отчаянный.
Я стоял возле ворот и просил охранника позвать хозяина на разговор. Он отказывался. Подъехал белый понтовый внедорожник. Из него выпорхнула худенькая светловолосая девочка-подросток. Она приветливо улыбнулась мне и поздоровалась прежде, чем исчезнуть за дверьми охраны.
Что она – дочь монстра я узнал позже от Арины, которая училась с ней в одной гимназии. А в тот день я даже толком не рассмотрел и не запомнил её.
Мезецкий так и не вышел. Мне было неимоверно больно. Из-за забора я выкрикивал обвинения и угрозы в его адрес. Надеялся, что у него проснётся совесть? Или что урод выйдет и хотя бы выразит сожаление? Глупый. Когда князю надоело моё представление, он послал ко мне трёх охранников. Очнулся я в больнице и потом долго восстанавливался...
– У меня назначена встреча с Эльвирой Борисовной, – неуверенно повторяет гостья. – Я по поводу работы. Когда я могу её застать?
Работы? Она собирается тут работать? Только этого мне не хватало!
– Возможно, завтра. Но это не точно, – опережает меня с реакцией Волков. – Она перед нами не отчитывается о своих планах.
– А сегодня? Сегодня её уже не будет? Она мне назначила, и мне очень нужно именно сегодня… – девица явно расстроена и растеряна. Хотя кто поймёт этих мажорок? Может, она просто хорошая актриса и пытается давить на жалость, чтобы добиться нужного результата?
Выглядит Мезецкая немного странно. Впрочем, откуда мне знать, как она должна выглядеть, если я видел её всего пару раз в жизни, и то мельком?
– Сказали вам: сегодня – никак! – огрызаюсь в надежде, что она поскорее уйдёт.
– Она не предупреждала вас обо мне? Не оставляла каких-то указаний? Вы можете позвонить ей и спросить? Пожалуйста! Меня зовут….
– Эльвира Борисовна сейчас занята, – перебиваю. – И я не буду беспокоить её даже ради княжны Мезецкой, – выплёвываю раздражённо. – Пардоньте, ваше высочество, если неправильно назвал ваш титул, – откровенно кривляюсь, хотя понимаю, что это непрофессионально.
Я слишком сильно ненавижу её папашу и всё их семейство, чтобы расшаркиваться перед ней.