Дочь Волка

Витуорт Виктория

– Вставай!

Она вскочила на ноги.

– Что? Что случилось? Король теперь хочет видеть меня?

Но он крепко схватил ее за локоть и развернул в сторону, противоположную шатру.

– Папа! Ты делаешь мне больно.

Глаза. Повсюду эти следящие за ними глаза.

Даже ей было ясно, что глаза эти подметили и гнев отца, и потерю им самообладания.

– Папа! Это я что-то сделала не так?

Он как будто очнулся.

– Ты, детка? Нет, вовсе нет. – Он оглянулся. – Но здесь я не могу говорить. Это не для посторонних ушей, – добавил он, но все же ослабил хватку.

Уши и глаза. А еще языки, готовые перекрутить все, что до этого восприняли глаза и уши. Ей мучительно захотелось в спасительную гавань

родного Донмута, где ей знакомы все и каждый.

Радмер снова смотрел поверх ее головы на королевский шатер.

– Проклятье!

Но тут перед ними, заслоняя солнце, вдруг, словно ниоткуда, возник человек-бык.

– Так это и есть та девочка? – Он протянул к ней руку.

Радмер тут же встал между ними.

– Ты уже слышал мой ответ, Тилмон.

– Подумай еще раз. – Тилмон, оглянувшись, бросил взгляд на королевский шатер.

– Не обижай меня. Безземельный изгнанник. Изменник. Может, король и говорил с тобой, но он по-прежнему сомневается как в твоей преданности, так и в преданности Элреда. – Элфрун показалось, что ее отец ощетинивается и издает тихое угрожающее рычание. – И он прав.

Кто-то коснулся ее локтя, и она вскрикнула от неожиданности.

Это была та приземистая женщина в коричневом платье. Вблизи она очень напоминала Элфрун ежа – блестящие черные глаза, маленькое лицо, сладкая улыбка. Покрывало на ее голове немного перекосилось, отчего на виски выбились тугие вьющиеся пряди темных с сединой волос.

– Радмер.

Отец Элфрун сдержанно кивнул в ответ:

– Свита.

Свита стала между мужчинами.

– Мы ведь теперь на одной стороне. По крайней мере хоть взгляни на моего мальчика. – Ее душевный низкий голос звучал небрежно и беззаботно.

– Исключено, и думать нечего. – Радмер отвернулся от них.

Но, к удивлению Элфрун, женщина чуть ли не интимным жестом взяла его за рукав и, приблизившись к нему, еще больше понизила голос:

– Верит нам Осберт или нет, он в нас нуждается. Он чувствует, куда дует ветер. – Она повернулась к Элфрун, смерила ее долгим изучающим взглядом, а затем снова посмотрела на Радмера. – Почему бы нам не оставить прошлое в прошлом? – убедительным, рассудительным тоном добавила она. – Мы ведь когда-то были добрыми друзьями.

Он высвободился и сделал шаг назад, так что она уже не могла дотянуться до него.

– Ни за что.

– Но почему, Радмер? Тебе ведь все равно придется ее куда-то пристроить. – Тилмон издал какой-то странный звук, который мог быть как смехом, так и рычанием, но Свита проигнорировала его. Она по-прежнему улыбалась. – Это ведь легко и просто, Радмер. А ты все усложняешь.

4

Весла с громким скрипом сделали последний долгий гребок. Гребцы подняли их в самое верхнее положение, так что вода закапала вниз, а лодка с уже вынутой из гнезда мачтой по инерции заскользила через камыши. Несмотря на хмурый вечер, в камышах кипела жизнь – повсюду сновали маленькие коричневые птички. Хоть сейчас этого уже и не скажешь, но непогода бушевала сутки напролет, и команда выбилась из сил.

Финн со своей котомкой из ивовых прутьев, пригнувшись, балансировал на носу, готовый прыгнуть на одну из маленьких болотных кочек, как только капитан поднимет руку.

Однако вместо этого Туури поманил его к себе своим скрюченным пальцем. Финн поставил свою котомку и, переступая через скамейки для гребцов, сваленные тюки и храпящих членов команды, свободных от вахты, направился туда, где возле гнезда кильсона [11] стоял старик. У его ног сидела Аули, вырезавшая ножом новую костяную флейту.

11

Кильсон – продольный брус, накладываемый поверх киля внутри судна.

– Мы

прибыли раньше, чем планировали, – сказал капитан. – На добрую пару недель. Но мы должны поймать ветер, когда он появится. – Его обветренное лицо ничего не выражало.

Финн кивнул. Он хорошо помнил эти болота в Линдси, и поэтому ему хотелось еще засветло ступить ногой на твердую землю и добраться до большого монастыря в Бардли, где его помнили с прошлого лета. Он знал, что там его ждет сердечный прием и место у огня. На рынке в Хедебю ему удалось купить прекрасный восточный ладан, пахнущий летними розами и завернутый в промасленный пергамент, а эти маленькие глиняные сосуды со святой землей, маслом и водой прибыли, как ему было сказано, из Иерусалима и были доставлены к Балтийскому морю по длинным рекам. У него был также его обычный набор безделушек и случайных предметов. Добрые братья-монахи из Бардли будут довольны. Он доберется до Бардли, а затем, замыкая большой круг, сделанный им за год, продолжит путь, который приведет его, в конечном счете, на север. Они с Туури все обговорили. Эта петля, совершенная против хода солнца, замкнется, когда он пройдет по старой дороге до Барроу и паромной переправы, а дальше по реке Уз до Йорка, навещая по пути все монастыри и поместья, протягивая одну руку для дружеского приветствия, но вторую держа недалеко от своего кинжала на поясе.

Финн ждал, борясь с нетерпением. Он знал, что Туури не станет держать его здесь просто для того, чтобы пожаловаться на ветер и плохую погоду. Проследив за взглядом старика, он посмотрел в дальний конец лодки, где лежали Мир и Холми, – они крепко спали, привалившись к широкой волосатой спине Варри. Парни большую часть дня непрерывно боролись со снастями и ветром, и он не обижался, что они заснули, хотя и был опечален, поскольку не сможет пожелать им на прощанье счастливого пути и удачи. Пройдет много времени, прежде чем он увидит их снова, – а может, и не увидит больше никогда. В его внутреннем мире не было места самоуспокоенности и удовлетворению.

– Ты знаешь, что нам нужно.

Финн кивнул. Конечно, он знал это. Им нужно было знать, на какое расстояние лодка сможет подняться по реке при отливе. Как далеко видно из дверей поместья. Какое количество вооруженных людей вероятнее всего будет находиться в конкретный день под конкретной крышей. Золотые у них кресты и подсвечники или из позолоченного серебра, серебряные или из посеребренной бронзы. Его задачей было все подмечать и ничего не забывать, задерживаться за столом или у рыночного прилавка, когда заключаются большие сделки, когда мозги людей заняты другими вещами и никто не обращает внимания на учтивого бродячего торговца, за исключением разве что пары девушек, которым он успел улыбнуться. Он выполнял свою работу в судоходной части рек Шаннон и Лиффи, в болотистых низинах Дорстада и на Сене, а в прошлом году Туури впервые привел его и всех остальных к берегам Англии.

В его ноше самым ценным была именно эта его осведомленность – лишенный веса, невидимый, но очень дорогой товар.

– Ты знаешь эти края.

– Знаю. – Финн сглотнул.

Голос его был хриплым, и горло до сих пор болело из-за того, что на ветру все время приходилось кричать.

– Мы пойдем на север Хамбера [12] .

– Раньше вы говорили, что на реку Тис.

– Ну да, вероятно, на Тис. Пока что, по крайней мере. Но там есть один человек, который хочет поговорить с нами. – Обветренное морщинистое лицо Туури скривилось в лукавой щербатой улыбке. – Он хочет заплатить нам. Хочет, чтобы мы переговорили с нашими друзьями. Встретимся в Хамберсайде. Примерно на равноденствие.

12

Хамбер – эстуарий рек Уз и Трент на восточном побережье Англии.