Дочь Волдеморта
Шрифт:
Парвати снова отвернулась. А потом сказала глухим, безэмоциональным голосом:
— Алмаз в резной шкатулке в старой фамильной усадьбе твоей матери. Шкатулка стоит в комнате, которая выходит окнами на восход и откуда виден большой черный дуб, расколотый молнией. И если в тебе осталась хоть капля чего-то человеческого, ты пойдешь туда, заберешь алмаз и отдашь его тем, кто всё еще помнит и любит, и кто, в отличие от тебя, никогда не сможет забыть того, что случилось двадцать второго декабря 1997 года.
* * *
— Долорес Амбридж! — крикнула Гермиона скорчившейся на полу пухлой женщине в белой бархатной мантии, и та, жалобно всхлипнув,
Потом явились Уткины. Один за другим, а не все разом, как раньше. Гермиона назвала каждого, и видения развеялись. А затем снова появился старец.
Безумный старец в белом подряснике. И когда в его глазах снова сверкнуло что-то, напоминающее блик заклинания, Гермиона проснулась, вновь не разделавшись с остатками своих кошмаров.
* * *
— Нельзя постоянно пить Бодрящий Настой, ты испортишь себе желудок, — наставительно сказала Амаранта утром в воскресенье.
— Что поделать, я всё равно не могу нормально спать. Не высыпаюсь во время этих кошмаров. А смотреть их зря — пустая трата времени. Пока не пойму, кто этот старец, спать совершенно необязательно.
— Ладно–ладно. Я говорила уже, что не вижу в кристалле ничего, кроме самого этого старикашки?
— Много раз.
— А то, что заглядывать в прошлое, и уж тем более в неопределенное прошлое — очень сложно и сильно выматывает?
— А это еще чаще, — кивнула Гермиона. — Мы, конечно, теоретически можем всё бросить и выслать этот портрет в «Ежедневный пророк» с обещанием вознаграждения…
Гермиона покосилась на довольно удачное графитное изображение неизвестного старца, нарисованное Амарантой по образам, явившемся ей в волшебном шаре, и лежащее сейчас в центре малого магического круга.
— Садись, — сокрушенно вздохнула провидица, заходя за черту знака. — Просто пытаюсь понять, зачем ввязалась во всё это.
Она опустилась на пол, и Гермиона села напротив. Яркий солнечный свет хорошо освещал изуродованное шрамом лицо Амаранты. Гермиона отвела глаза.
— Давай руки, — вздохнула женщина. — И думай о своем старце.
Гермиона закрыла глаза и всеми силами сосредоточилась на ненавистном старикашке. Она выучила уже каждую его черточку, каждую деталь его внешности. Сейчас безумец снова встал перед ее мысленным взором, будто Гермиона опять спала и видела его в коридоре пустого дома со сквозняками. Амаранта сильнее стиснула ее руки.
Так прошло почти полчаса. Наконец провидица разжала пальцы и отстранилась.
— Не получается. Ничего не вижу! — объявила она. — Прости. Но выходит, что ты действительно никогда в своей жизни не видела этого старика!
— Проклятье могло дать сбой? — мрачно и устало спросила Гермиона, потирая глаза.
— Не думаю. — Амаранта зажмурилась. — У этого человека должна быть с тобой связь на энергетическом уровне, раз уж ты так сильно повлияла на его судьбу, — сказала она затем. — Можно попробовать поисковые обряды, основанные на внешности и этой связи. Подумай, что можно использовать, а я потом помогу тебе. Сейчас мне нужно в деревню. Я проголодалась.
* * *
— Ты загнула половину Австралии, — заметила Амаранта, стоя на коленях и изящным жестом разравнивая огромную карту Земли.
— Плевать на Австралию, — махнула рукой Гермиона. — Впрочем, я когда-то выбирала родителям особнячок в Канберре. Может, кто видел, как я трансгрессирую, да слег с инфарктом?.. — Она помолчала. — Разумеется, определить место расположения человека, не
— Твои поиски будут мне стоить не одной невзначай измененной судьбы, — рассеянно сказала Амаранта, глядя вперед на карту и задумчиво подперев рукой голову. — Тянешь из меня слишком много энергии. Не думаю, что получится сколько-нибудь точно определить радиус в ближайшее время.
— Не говори глупости, — бодро прервала Гермиона, — ты выглядишь куда румянее, чем была утром!
— Кровь с молоком, — хмыкнула Амаранта. — Чем направлять-то будем?
— Беломоритом, — объявила Гермиона, извлекая из кармана серо–голубой продолговатый камушек, заключенный в тонкую серебряную цепь, — он усиливает дар ясновиденья. — Она еще порылась в складках мантии и извлекла на свет кусок пергамента, начав с вдохновением читать вслух: — «Беломорит является, как и лабрадор, камнем гиперборейцев и соединяет своего владельца с прошлым, учит делать правильные выводы и принимать ответственные решения. Даже у магглов он — талисман историков, археологов, антропологов, то есть всех, так или иначе стремящихся постигнуть прошлое. Камень учит делать правильные прогнозы. Беломорит является оберегом от темных сил, недоброжелателей, стремящихся нарушить ход строя жизни, выбранного человеком. Он также дает пророческие сны, но полезен только тем, кто уже какое-то время работал с грезами и знает некоторые таинственные и энергетически насыщенные процессы, происходящие в иной, «сонной», реальности. — Гермиона перевела дух. — Как лекарь беломорит также аналогичен по действию лабрадору. Прибавлением будет только сильное воздействие беломорита на людей с плохим сном: он успокаивает нервную систему и избавляет от бессонницы».
— Да уж, нормализовать сон тебе не помешает, — с улыбкой протянула Амаранта. — Что, действительно полагаешь, что я нуждаюсь в лекциях по поводу магических свойств минералов?
— Прости, — стушевалась Гермиона. — Я просто решила, что это самый удачный вариант.
— Пожалуй. Вот только не уверена, что у меня сегодня хватит сил.
— Давай хотя бы попробуем! — взмолилась Гермиона. — Я же сойду с ума, если не буду спать еще одну ночь!
— Ладно уж.
Амаранта встала и взяла из рук своей незадачливой коллеги поисковый камень на цепочке. Стала с северной стороны карты и занесла его высоко над Европой. Гермиона, стоявшая с южной стороны, сделала шаг вперед и наступила носком туфли на ЮАР. Амаранта закрыла глаза.
Цепочка с беломоритом стала раскачиваться нескоро, и провидица к тому времени всем своим небольшим весом оперлась о напряженные руки Гермионы. Она побледнела, кровь полностью отхлынула от ставших безжизненно–белоснежными щек, побелели даже губы.
Когда наследница Темного Лорда почти отчаялась, камень на цепочке наконец-то дрогнул.
Амаранта судорожно вдохнула, не раскрывая глаз.
Беломорит начал описывать над картой круговые движения. Женщины, одна быстро теряющая силы, а вторая с жадностью следящая за картой, опустились на колени. И тут внезапно серебряная цепочка резко ушла в сторону востока.