Дочь Волдеморта
Шрифт:
Это был маггловский роман первой половины прошлого века, Гермиона не читала его, да и автор был ей незнаком. Густав Майринк, перевод с немецкого. Называлась книга «Ангел западного окна».
Издание не волшебное, вроде тех, что выпускает «Круг единства»: с красочными живыми иллюстрациями и массой сносок–пояснений — для сближения волшебников с маггловской культурой и историей. Нет, самая обыкновенная книга, 1991–го года издания.
Гермиона не собиралась ее читать, хотела просто просмотреть и отложить в сторону — но почему-то увлеклась, хотя и не могла
Читалась книга медленно, будто через силу, и Гермиона отложила ее в начале первого, преодолев за три с лишком часа не более тридцати страниц. Еще и спала потом плохо. Снился пустой дом с гуляющими по нему сквозняками, колышущимися белыми шторами и пыльными простынями, покрывающими предметы меблировки. Гермиона бесконечно долго блуждала по залитым лунным светом комнатам, ежась от холода, пока не вышла в длинный коридор, полный закрытых дверей и освещенный только слабым мерцанием находившегося в дальнем конце окна. На фоне светлого квадрата, спиной к нему, стояла женская фигура в белых одеждах, легко струящихся, как и всё в этом доме, от гуляющего сквозняка. Тонкая и невысокая, с довольно длинными волосами, она ждала там, в конце коридора, и не двигалась, а Гермиона во сне медленно шла ей на встречу, всё силясь разглядеть лицо.
Когда была совсем близко, поняла, что девушка одета в подвенечное платье и многослойная фата с вуалями скрывает ее черты, волнами спадая по вьющимся белокурым локонам.
Внезапно девушка всхлипнула и прошептала: «Никогда!», а Гермиона проснулась, потому что этому «никогда» вторил другой, сердитый голос: «Леди Малфой, если вы живы — вы меня слышите! Сейчас же поднимайтесь! Через двадцать минут начнутся занятия! Я чувствую ваше дыхание! ЛЕДИ МАЛФОЙ!!!»
Гермиона подскочила и осоловело уставилась на шелестящий для пущего эффекта страницами волшебный дневник.
— Хвала Великому Мерлину! — гаркнул он. — Неужто совесть воскресла?
— Что? — растерянно спросила Гермиона.
— Я в течение полутора часов пытаюсь разбудить вас, это уже переходит всякие границы! Аль не слыхали?!
— Я… Нет… О Моргана, у меня же занятия!
— Вот–вот, — пробурчал дневник, пока его непутевая владелица лихорадочно натягивала на себя мантию, пытаясь на ходу умываться…
Она опоздала на пятнадцать минут и вторая группа Огненных Энтузиастов, часть пятого курса Даркпаверхауса, изучавшая с мадам Малфой основы окклюменции по пятницам, уже определенно возомнила, будто у них внеочередной свободный урок.
— Крайне извиняюсь, — бессердечно разрушила эту иллюзию запыхавшаяся преподавательница. — Работаем в ускоренном режиме. Мы с вами отточили систему блокировки своего сознания и сегодня займемся «поединками» с чающим заглянуть в ваши мысли противником. Никаких заклинаний, разумеется: просто зрительные проникновения. Обыкновенно во время диалога их в той или иной мере пытается осуществить
— Мадам Малфой, — робко спросила Эмилия Сэдли, миловидная светленькая девочка с довольно посредственными способностями в окклюменции, — не следует ли нам сначала слить некоторые мысли в Омуты памяти?
— А чем же, позвольте узнать, вы занимались тут во время моего отсутствия?! — рассердилась Гермиона. — Давайте-ка побыстрее! И так времени почти не осталось…
И она досадливо посмотрела на большие настенные часы, а потом, сев за стол, придвинула к себе классный журнал и чернильницу.
После окончания урока Гермиона спустилась в учительскую.
В большой и просторной комнате на первом этаже правого крыла почти никого не было: только Падма Патил и Мэнди Броклхерст разговаривали около окна, да профессор Хэап проверяла кипу свитков пергамента, расположившись сразу на трех стульях за самым большим столом в дальнем углу комнаты.
Когда Гермиона вошла и поздоровалась, стоявшая к ней спиной Падма вздрогнула, резко обернулась и, бросив на вошедшую быстрый пронизывающий взгляд, почти что выбежала из учительской.
— Что это с ней? — удивленно спросила Гермиона.
— Проблемы, — сдержанно пояснила Мэнди, задумчиво глядя вслед ушедшей подруге, — в семье.
— С сестрой поругалась, — подала голос профессор Хэап. — Вчера та проведывала, так раскричались тут…
— Что же вы слышали, Летисия? — спросила Аманда как бы между прочим, но Гермионе показалось, что ее голос немного дрогнул.
— Да что-то кричала сестрица ее о справедливости и долге… Я же не подслушивала, мимо проходила просто. Но Падма с того времени сама не своя.
— Знаю, — вздохнула Мэнди.
Гермиона налила травяного чаю из огромного серебряного самовара с эмблемой гимназии и устроилась за свободным столом. Взяла из стопки книг и пергаментов, которую схватила утром с тумбочки в комнате, волшебный дневник, собираясь набросать в него план дня, и увидела бархатную обложку вчерашней находки. Рука невольно потянулась к книге.
— Что вы читаете, Кадмина? — спросила через полчаса профессор Хэап.
— «Ангела западного окна», — отозвалась Гермиона, переворачивая бумажную страницу.
— Никогда не слышала.
— Это маггловская литература, — заметила Мэнди Броклхерст. — Майринк? Я когда-то читала.
— Мне не очень нравится, — призналась Гермиона. — Какая-то она путанная и давит на мозги.
— Немного тяжеловата, — согласилась Мэнди, задумчиво глядя на книгу в руках своей коллеги, — но там есть несколько мудрых мыслей, и вообще в целом довольно неплохо. А современные волшебники вовсе не читают маггловских книг. Хотя могли бы оттуда почерпнуть многое и потом не сидеть с огромными глазами на моих уроках.