Дочь викария
Шрифт:
— Тоже ничего хорошего, — признала Мегги и, вздрогнув, заглянула за длинную стойку.
— Будь у меня ребенок, он или она, наверняка родились бы демоном или ведьмой. Знаешь, что Мерлин — предположительно отродье инкуба? Это суккуб мужского пола.
— Впервые слышу, — признался Томас.
— Куда все подевались? Может, в деревне произошло несчастье?
— Вполне возможно. До самой Сент-Агнес еще с полмили к западу, Дед Бернарда выстроил гостиницу в дубовой роще, потому что любил уединение.
Они
— Бернард, очнись! Черт побери, да приди же в себя.
Пожилой седеющий, тощий, как ручка от метлы, человек, в огромном белом переднике, завязанном на поясе, со стоном открыл глаза.
— О Господи, никак это ты, Томас?
— Да, старина. Ты перепугал меня насмерть! Где все? И что, черт возьми, тут стряслось?
Бернард схватился за рубашку Томаса.
— О Боже, Томас, это были грейкеры. Ты знаешь о грейкерах?
— Что-то слышал, но не припомню, что именно. Кто они такие?
— Не кто, Томас. Они не люди. И не из этого мира. Они приходят, уничтожают все живое и снова исчезают.
— Ладно, б таком случае что это такое? И где они?
— Они — нечто вроде твоих английских эльфов, только живут под камнями и в пещерах и выходят ночью. Но в отличие от эльфов они очень злобны и, если их прогневать, нападают и никого не щадят.
— Хочешь сказать, что какой-то родич злых эльфов явился в твою гостиницу, разозлился на тебя и огрел по голове?
— Все было не так просто, — ответил Бернард, пытаясь сесть, но застонал и осторожно потер голову.
— Позвольте принести вам воды, сэр, — предложила Мегги. — Как вы себя чувствуете?
— Я слышу женский голос? Она не должна быть тут, Томас. Господу одному известно, что оставили наверху грейкеры. Они распугали всех гостей, но чую, наделали что-то такое, чего она не захочет увидеть. Да, они очень на меня сердиты. Я убил одного из них. Случайно. Клянусь, случайно! Только они мне не верят. И пришли, чтобы отомстить.
Томас растерянно покачал головой.
— Давай-ка все по порядку.
Он взял у Мегги мокрую тряпочку, знаком велел поднести свечу поближе и осмотрел рану.
— Все не так уж страшно. Один удар, не больше. Сначала я позабочусь о тебе, Бернард, а потом поднимусь наверх и посмотрю, нет ли там кого. Где Мария?
— Мария? — нахмурился Бернард.
— Твоя жена.
— О Господи, я совсем разум потерял, мальчик мой. Мария… не знаю, честное слово, не знаю. Что, если грейкеры с ней расправились?
— Пойду обыщу остальные помещения. Оставайся тут и отдыхай.
— А девушка?
— Это моя жена.
— А, твоя жена!
— Довольно, Бернард. У тебя слишком голова болит, чтобы флиртовать с женщинами. Так и быть, усажу тебя в кресло, а сам проверю, что здесь творится. У тебя фонарь есть?
Как только фонарь был зажжен, Томас велел:
— Мегги, ты останешься с Бернардом, чтобы… э… защищать его.
— Нет, он не мой муж. И кровь у него остановилась. Мистер Лич, только не шевелитесь. Мы с Томасом отыщем вашу жену. Не волнуйтесь. Пойдем, Томас.
Ему, наверное, следовало бы связать ее. Но Томас пожал плечами, поднял фонарь и вышел из кухни. Мегги-за ним.
Через полчаса, заглянув во все комнаты, они поднялись на чердак, где жили слуги. Только слуг здесь больше не было. Именно там они нашли Марию Лич, висевшую на толстой веревке, захлестнутой петлей вокруг ее шеи. Второй конец был привязан к потолочной балке. Мегги подлетела к женщине, обхватила за талию и приподняла, пытаясь ослабить давление страшной петли.
— Скорее, Томас, скорее, у меня сил не хватает ее держать.
— Прости, Мегги, но уже поздно. Она мертва.
Она держит труп.
Мегги судорожно сглотнула, разжала руки и отступила.
Ей не хотелось смотреть. Не хотелось смириться с тем, что она видит мертвую женщину, да еще погибшую такой ужасной смертью, но она заставила себя. Она не лишится сознания, не станет стонать и ныть, не покажет себя бесполезной дурочкой.
Мегги, должно быть, пошатнулась, но все же сумела довольно твердо выговорить:
— Скажи, что мне делать, Томас.
Томас успел распутать петлю и удивленно покачал головой:
— Странно. Узел был завязан совсем не туго.
Он опустил Марию на узкий топчан, единственную мебель в крохотной спальне, немного помедлил, коснулся пальцем щеки женщины и закрыл ей лицо одеялом.
— Ты знал ее хорошо?
— Да, это Мария, жена Бернарда. Я знаком с ней с самого своего детства. Но теперь мы больше ничего не можем сделать для нее. Пойдем вниз Нужно сказать Бернарду и послать за судьей.
Глава 18
Была уже почти полночь, когда экономка привела Томаса и Мегги в только что проветренную спальню дома сквайра Биллингса, располагавшегося к югу от Сент-Агнес-Хед и, к счастью, в трех милях от «Петли висельника».
Не успела экономка выйти, как Томас сказал:
— Ложись спать, Мегги. Нам со сквайром нужно поговорить об этом.
Мегги молча кивнула. Она ничего не ответила, но в душе исходила слезами и болью. Последствия шока начинали сказываться, и она к тому же очень устала. Уже через пять минут она нежилась под великолепным пуховым одеялом.