Дочь тьмы
Шрифт:
— Не плачьте, дорогая. Он уже ушел.
— Животное! — выкрикнула Кароли сквозь слезы. — Настоящий зверь. Он так обидел папу. Ненавижу его! Ненавижу!
— Успокойтесь, дорогая, вас могут услышать. Вы же не хотите, чтобы ваш отец узнал, что мы все слышали.
— Нет, но… — Кароли всхлипнула. — Почему он всегда страдает из–за того, что не в силах изменить?
— Что вы имеете в виду?
Кароли вытерла рукой слезы с глаз и неожиданно улыбнулась. Эта улыбка сразу преобразила ее лицо, которое вновь стало красивым и безмятежным.
—
Аманда уставилась на нее с изумлением, потом медленно кивнула. Она начинала понимать, в чем причина своеобразия натуры Кароли. Девушка так много перенесла за все эти годы, так много выстрадала. Она была совсем юной, когда трагически погибла ее мать, и отреагировала на это так, как мог отреагировать ребенок: внезапными сменами настроения, поведения и темы разговора.
— Разумеется, я люблю телятину, Кароли. Это мое любимое блюдо. — Она посмотрела на юное создание с ласковой улыбкой. — Кажется, кто–то обещал показать мне весь Уэйлсли.
Кароли смущенно улыбнулась:
— Я обещала?
— Вы дали торжественную клятву.
— Значит, я не должна ее нарушить. Я покажу вам сад камней, Священную нору, где прятали политических беженцев, библиотеку… — Девушка продолжала сыпать словами, и Аманда внимательно слушала, стараясь не думать о разговоре, свидетелями которого они стали. Однако тут было над чем подумать. Сэр Перси Стаффорд явно был готов убить человека, который пришел в его дом.
Телятина оказалась превосходной — приятый запах и отменный вкус. Баттл вполне заслуживала похвалы за кулинарные способности, и Аманда оказала ей эту любезность во время трапезы. Женщина промямлила слова благодарности с обычным равнодушным видом и ушла в кладовую.
Столовая имела тот же старинный и причудливый вид, что и при первом посещении Аманды. Тот же длинный дубовый стол с резьбой, те же стулья, предназначенные для людей большого роста, те же обшитые деревом стены. В ней было приятно посидеть, но еще более приятно — ужиль в ней с хозяином дома и его юной дочерью. Сэр Перси сидел во главе стола, Аманда и Кароли — по обе стороны от него. На столе перед ними стояли серебряная посуда, дымящиеся блюда, оловянные кружки и стеклянные бокалы. Они пили красное бургундское вино, него был приятный терпкий вкус и свойство поднимать настроение.
У сэра Перси было осунувшееся лицо и круги под глазами. Несмотря на непринужденный характер беседы, он выглядел подавленным. Аманды создалось впечатление, что он постоянно к чему–то прислушивается. Казалось, упади на пол маленькая булавка, он тут же вскочит из–за стола. За окнами было темно и тихо. На стенах столовой горели свечи в позолоченных подсвечниках, их свет добавлял атмосфере комнаты тепло и уют.
— Ну, — спокойно спросил
Кароли непринужденно рассмеялась:
— Я водила мисс Трент гулять по Уэйлсли.
— Кароли была моим гидом, — подтвердила Аманда. — Прогулка оказалась очень увлекательной. В этом доме гораздо больше интересного, чем кажется на первый взгляд.
Сэр Перси кивнул. Рука его обхватила бокал с вином. Он уже несколько раз наполнял его, хотя мало походил на любителя выпить. В его устремленных на Аманду глазах не было никакого выражения.
— Вы найдете здесь еще многое, что будет заслуживать вашего внимания и, возможно, даже вашего уважения. Итак, юные леди, вы уже познакомились. А успели составить программу обучения?
— О, отец, — жеманно вздохнула Кароли, — для этого у нас еще будет уйма времени.
— Вот как? — Он посмотрел на дочь с удивлением. — Мисс Трент с отличием закончила курс Лондонского университета и получила ученую степень. Ты, моя дорогая девочка, можешь говорить только о святом Албании. Не кажется ли тебе, что нужно воспользоваться присутствием настоящей ученой леди, коей является мисс Трент, и немедленно приступить к занятиям с ней?
Аманда заерзала на стуле, полагая, что упрек относится и к ней.
— Да, конечно, — вмешалась она. — Я собираюсь составить план утренних, дневных и вечерних занятий. Мы уже говорили, я буду обучать ее языкам, истории, литературе…
Кароли сделала вид, что дуется. Она явно пребывала в игривом расположении духа и была очень хороша в облегающем желто–красном платье с высоким воротником и длинными рукавами. В неярком сиянии свечей она казалась старше — достаточно взрослой для того, чтобы быть хозяйкой Уэйлсли, новой леди Кароли. Может быть, поэтому глаза сэра Перси в этот миг светились восхищением и любовью, хотя он смотрел на дочь с притворной строгостью.
— Не надо надувать губки, дочь. Мы с мисс Трент уже договорились относительно твоей учебы. Ты будешь изучать все, что тебе будет давать твоя наставница.
— Можно я буду называть ее Амандой, отец?
Он посмотрел на дочь с недоумением:
— Что?..
Тут вмешалась Аманда:
— Что касается меня, то я считаю, это будет очень хорошо. Понимаете, сэр Перси, тут я сама виновата. Я уже привыкла называть ее Кароли.
— Я понимаю.
— Пожалуйста, отец, — жалобно попросила Кароли.
Сэр Перси пожал плечами:
— Почему бы и нет? Каким бы огромным ни был Уэйлсли, нас здесь только четверо. Хотя, полагаю, Баттл может увидеть в этом признак разрушения общественной морали. Она за то, чтобы каждый из нас занимал подобающее ему место. Не знаю, может, она и права. — Он поднял бокал: — Предлагаю тост. За то, чтобы все называли друг друга по имени. За преодоление всех преград и уловок, созданных нашими предками.
— Ну ее, эту Баттл, — прошептала Кароли и бросила настороженный взгляд в сторону кладовой. — Я выпью за это, Аманда.