Дочь тьмы

Нун Эдвина

Аманда пристально посмотрела на него. А ведь она может помочь хозяину Уэйлсли с его пристрастием к оккультизму. Она убедит его, что пришло время впустить в Уэйлсли солнечный свет. Теперь ей казалось, что он так же болен, как мисс Хавишэм из «Больших ожиданий» Чарльза Диккенса. Эта женщина тоже жила в иллюзорном мире, ожидая свадьбы, которой никогда не суждено было состояться.

— Мертвые остаются мертвыми, сэр Перси, как бы нам ни хотелось, чтобы они воскресли.

— В самом деле? — сказал он с сарказмом. — Почему вы так уверены?

Подобно Пипу из «Больших ожиданий»,

она поняла, что зашла слишком далеко.

— Я слышала о привидении, которое бродит по Уэйлсли. Признаюсь, я не самая смелая женщина в мире, но мне кажется неразумным жить воспоминаниями о прошлом и копаться в этих… — Она подняла было руку, чтобы указать на хранящиеся в комнате предметы оккультизма, но тут же опустила ее. — Простите меня. Я говорю это все только потому, что хочу помочь вам. Я больше ничего не скажу.

— И правильно сделаете, — сказал он с кислой миной.

— Прошлой ночью я видела, или мне показалось, что я видела, возле своей комнаты женщину в белом…

Она никогда не забудет той удивительной перемены, произошедшей со стоящим перед ней гигантом. Он вдруг покачнулся, словно подрубленное дерево, готовое упасть на землю. Его лицо, прежде уверенное и невозмутимое, неожиданно побелело и обмякло, глаза вылезли из орбит, губы задрожали. И что самое страшное, он, схватил Аманду обеими руками за запястья и притянул к себе. Она оказалась совершенно беспомощной в его руках.

— Вы видели? — произнес он хриплым, дрожащим голосом. — Что вы видели?

Аманда была загипнотизирована его сверкающими глазами, близостью его лица и не чувствовала его пальцев, с огромной силой сжимающих ее руки.

— Женщину, — наконец выдохнула она. — Она прошла мимо моей комнаты… В коридоре. Все произошло так быстро…

— Когда? — прохрипел он. — Когда это произошло?

— Прошлой ночью… Я не помню, кажется, после полуночи… — Она не закричала бы, даже если бы осмелилась это сделать. Полная нереальность происходящего ошеломила ее, и мысли ее спутались. То, что ее новый работодатель, этот рослый красавец уже во время первой встречи будет обращаться с ней столь грубо, стало для нее неприятной неожиданностью.

А сэр Перси тем временем продолжал буравить ее взглядом:

— Скажите мне. Скажите мне, ради всего святого, она была похожа на мою Кароли?

— Да! — бросила Аманда, скрипя зубами, ибо боль в запястьях неожиданно стала невыносимой.

В тот же миг сэр Перси отпустил ее, отошел назад и бессильно опустился в свое кресло. Аманда продолжала стоять в нерешительности, не зная, что делать. Запястья ее все еще ныли, но кожа опять порозовела от прихлынувшей крови.

На какое–то время воцарилась тишина, нарушаемая лишь его прерывистым дыханием и треском дров в камине. Массивное кресло скрывало сэра Перси от Аманды.

— Мисс Трент.

— Да, сэр Перси.

— Найдите в своем сердце место для прощения. Я вел себя неподобающим образом. Вы должны меня понять. — Он произнес эти слова безразличным тоном, контрастирующим с его недавними пылкими вопросами. Она безмолвно взирала на кресло, где он сидел. — Я слышал о женщине, которая ходит по этому дому. Несколько раз

мне даже самому казалось, что я видел ее. Я убеждал себя, что это Бог внял моим молитвам, ведь я так отчаянно хотел снова увидеть свою любимую жену. Боюсь, я только обманывал сам себя. Теперь вы понимаете? Когда вы сказали, что видели эту женщину, в моей душе снова вспыхнула надежда. Увы, ненадолго. Вы, молодая и впечатлительная, оказавшись впервые в этом старинном доме, вообразили невозможное. Я многое узнал из этих старинных книг и предметов древности, которые вы видите в этой комнате. Я знаю, в Уэйлсли есть привидение, но не могу заставить себя поверить, что это Кароли. Я буду вам благодарен, если вы не расскажете об этом моей дочери. Она не поймет. Пожалуйста, простите мне мою грубость. Даю вам слово Стаффорда и джентльмена, что подобное больше не повторится.

Несмотря на равнодушный тон, в словах его было столько раскаяния, что сердце Аманды наполнилось жалостью к нему. Несчастный человек. Титул и богатство не избавили его от Душевных мук и страданий, облегчить которые Может только время.

— Я все понимаю, сэр Перси, и поэтому прощаю вас.

После непродолжительного молчания он сказал:

— Благослови вас Господь, моя дорогая. Я долго буду помнить вашу доброту.

— Могу я чем–нибудь помочь вам?

— Благодарю вас, нет. Вы окажете мне услугу, если оставите меня сейчас и займетесь своей ученицей. Мы встретимся с вами вечером в столовой.

— Да, конечно. Доброго вам дня, сэр Перси.

— Доброго дня, мисс Трент.

Она по привычке сделала реверанс в сторону высокого кресла, собрала свою юбки и вышла из комнаты. Ей показалось, что чучела ворона и летучих мышей провожают ее хищными взглядами.

Со стороны кресла не доносилось больше никаких звуков. Сэр Перси слился со своей странной комнатой и погрузился в таинственное царство теней.

Взволнованная произошедшим, а также тронутая раскаянием и извинениями сэра Перси, Аманда отправилась на поиски Кароли Стаффорд.

Когда Аманда вошла в главный зал, Баттл стояла возле одинокого рыцаря и поправляла его турнирное копье. На лестнице двое угрюмого вида мужчин ловко орудовали большими метлами и мокрыми тряпками. Худое лицо Баттл казалось особенно хищным: весь вид ее говорил, что она сдерет шкуру с того, кто будет увиливать от работы. Аманда подошла к ней и вежливо кашлянула, хотя в этом не было необходимости. Благодаря какому–то врожденному шестому чувству Баттл догадалась о ее присутствии.

— Слушаю вас, мисс Трент, — сказала она, не поворачивая головы и продолжая заниматься своими делами.

— Где мисс Стаффорд?

— Я полагаю, в музыкальной комнате. Ее даже отсюда слышно.

И действительно, со стороны восточного крыла доносились бархатные звуки клавесина. Аманда прислушалась. Исполнение было безупречным. Она узнала произведение «Ночь на лысой горе» Мусоргского.

— Она замечательно играет, — пробормотала Аманда.

— Не могу ничего сказать на этот счет, — отозвалась домоправительница раздраженно. — Она всегда играет одно и то же, как будто пи разу в жизни вальса не слышала.