Дочь Севера
Шрифт:
— Он понимал мои отцовские чувства, — признал дедушка.
Амели пришлось закрыть глаза и перевести дыхание, чтобы не выдать обуревавших ее эмоций.
— Ты говоришь это слишком поздно! Ты сказал, что любил мою маму, но ты никогда не пытался связаться с ней и… — Слово «простить» Амели произносить не хотелось, потому что она была убеждена, что это ее матери следовало прощать деда, а не наоборот. — Ты не мог не знать, как она была бы рада примирению!
Она больше не могла сдерживать свои чувства, свою боль и знала, что дедушка слышит все это
— Когда она уехала вместе с папой, ты распорядился, чтобы ее имя не произносилось в твоем присутствии. Ты сказал, что она мертва для тебя и для всей семьи, и что ты запрещаешь связываться с ней. Ты позволил ей умереть…
Амели начала всхлипывать, как маленький ребенок.
— Ты позволил ей умереть, так и не узнав, что ты по-прежнему любил ее! Как ты мог, дедушка?
Взглянув в его глаза, Амели увидела в них боль, ей показалось, что он вдруг как-то съежился, еще больше постарел и стал выглядеть очень усталым.
— Я не могу сказать ничего, что бы облегчило твою боль. Никакие слова не могут облегчить твою ношу или мою собственную, — печально сказал он. — Еще слишком рано. Может быть, через какое-то время. Но в моем возрасте время перестает быть другом или врагом. Мне очень жаль, что нам не удалось сразу поселить тебя здесь, в доме твоей матери, но теперь, когда этот старый дурак, который зовется моим доктором, прекратил суетиться вокруг меня, я распоряжусь, чтобы для тебя приготовили комнату. Нам так много надо обсудить!
Например, твои планы выдать меня замуж за человека, которого ты выбрал сам, без моего участия, подумала Амели, и старые подозрения с новой силой ожили в ее уме. Может быть, он и выглядит хрупким и уязвимым, но я не должна забывать те коварство и обман, с какими он действовал до сих пор.
А если я соглашусь жить здесь, под этой крышей, я фактически стану его пленницей, с ужасом подумала она. Без паспорта я не смогу покинуть страну! Мне нужно как можно скорее выполнить свой план, тем самым заставив Джалиля отказаться от мысли жениться на мне! — решила она. Значит ли это, что мне придется снова увидеться с Лейном и опять подвергнуть себя риску от этой встречи?
На этот вопрос ответа у Амели не было. Вместо этого она сказала дедушке холодным тоном, ясно дающим понять, что она и впредь намерена оставаться независимой:
— Завтра я собираюсь поехать на экскурсию в пустыню, с ночевкой в оазисе, поэтому…
— В пустыню?! — К ее удивлению глаза дедушки загорелись радостью и одобрением. — Хорошо, что ты желаешь увидеть землю, которая является частью твоего наследия. Хотел бы я быть вместе с тобой! Но ведь ты расскажешь мне о своей поездке? Я дам знать в отеле, что Умар заберет тебя и твои вещи, как только ты вернешься с экскурсии.
Дедушка уже явно устал, но Амели знала, что его гордость не позволит ему признать это. Теперь она видела, что он действительно очень болен. Его кожа была серого оттенка и слишком сильно обтягивала скулы. Она вдруг ясно почувствовала близость и кровное родство,
— Возлюбленное дитя моей возлюбленной дочери, — произнес он прерывающимся голосом.
В этот момент дверь открылась, и вошел Умар, чтобы отвезти ее обратно в отель.
Только вернувшись в отель, Амели смогла трезво оценить ситуацию и задаться следующими вопросами: почему она не сказала дедушке о том, что знает о его планах на ее счет? Были ли его чувства действительно такими, какими он их показывал, или он всего лишь манипулировал ею в своих собственных целях?
Конечно же, я не настолько глупа, чтобы на меня можно было подействовать старым папиным письмом, болезнью дедушки и несколькими ласковыми словами!
Но Амели вдруг поняла, что встреча с дедушкой в доме, в котором когда-то росла ее мать, вызвала из глубин ее души чувства, о существовании которых она и не подозревала.
Из-за гибели родителей Амели пришлось очень рано повзрослеть. Она обрела необычную в ее возрасте самостоятельность. Крестная была очень добра к ней, но она была одинокой женщиной, поглощенной своей карьерой, и понятия не имела, как обращаться с семнадцатилетними девушками. Амели понимала сейчас, что если бы не воспитание ее родителей, она быстро сбилась бы с пути. Крестная была постоянно занята, так что большую часть времени Амели была предоставлена сама себе. Поэтому ей самой приходилось решать все вопросы, с которыми она сталкивалась на жизненном пути. И в результате она научилась отвечать за себя и за свои поступки.
Но сегодня, в комнате дедушки, она внезапно почувствовала, каким тяжелым бременем была для нее эта ответственность, и как она нуждается в том, чтобы кто-то делил с ней это бремя, давал ей советы, защищал и любил ее! Как она нуждалась в семье, которой у нее прежде не было!
В этом и состоит опасность, поняла Амели. Она настолько хотела одобрения и приятия семьи, что рисковала попасть в ловушку и утратить свою свободу!
От всех этих мыслей у нее разболелась голова.
6
Амели сердито потерла глаза и посмотрела на свое отражение в зеркале. Она не выспалась, потому что всю ночь в липких кошмарах за ней гонялся безликий человек в белом бурнусе. Она звала Лейна на помощь, но тот не обращал на ее мольбы никакого внимания, расточая улыбки толпе умопомрачительных красоток.
Только один раз он повернулся и сказал:
— Уходи, маленькая девственница. Ты мне не нужна.
И хотя Амели проснулась от радостно щекотавших ее сомкнутые веки лучей утреннего солнца, над ней по-прежнему висела тень ночного кошмара. Начало сказываться напряжение последних дней, а тут еще и Лейн как сквозь землю провалился.