Дочь регента
Шрифт:
— Этого не может быть.
— Где бы я ни находилась, моя любовь и надежды на твой успех всегда будут с тобой.
— Моя обожаемая Амелия!
Сестра с нежностью взглянула на Георга. Может, все-таки отважиться и дать ему совет? Сказать: «Береги Марию. Мария — единственная женщина, созданная для тебя. Никто не будет так тебе предан, никто не будет так тебя любить».
Но как сказать это Георгу? Амелия знала, что, добиваясь какой-нибудь женщины, Георг бывает как в лихорадке. Леди Хертфорд холодная и жестокая. Мария Фитцгерберт добрая и ласковая. В глубине души Георг понимает, что на самом
Фредерик и Уильям говорили об этом Амелии. Они оба восхищались Марией и желали брату счастья, поскольку любили его. Они пытались помирить Георга и Марию: пытались уговорить ее быть терпимее к его слабостям, а его — воздерживаться от безумств. Но все было напрасно. Они не смогли побороть гордость Марии и страсть принца к женщине, которая не принесет ему добра.
О, как Амелии хотелось, чтобы Георг был счастлив с Марией и рассказывал разные истории про маленькую Минни Сеймур, к которой он относился как к дочери. Вот было бы хорошо, если бы благоразумная Мария могла повлиять на принцессу Шарлотту! Но разве может беспомощная калека — а Амелия именно так о себе думала, — которая не сумела подавить в душе любовь к Чарльзу Фицрою, хотя любовь эта не имела будущего, учить других, как им жить?
Амелия вспомнила про разлад в королевской семье, про распри между братьями. Неужели этому не будет конца? Да, конечно, они сами виноваты. Но юную принцессу Шарлотту нужно наставлять на путь истинный. Она разрывается между своими родителями: отцом, который не любит ее, поскольку она напоминает жену, и матерью, которая буквально душит бедняжку своей любовью, однако не видит ничего дурного в том, чтобы девочка бывала в скандально известном Монтэгю-хаусе.
Пожалуй, лучше поговорить на менее серьезные темы: о произведениях искусства, которые принц недавно приобрел, и о том, как он украсил свой «Павильон» в китайском стиле.
Однако Амелия не сумела отмахнуться от печальных мыслей о своей семье. И главная ее мысль была о бедном больном короле, который никого так не любил, как ее.
«Когда я умру, — думала Амелия, — что станется с ним?»
В октябре Амелия заболела — доктора называли эту болезнь «антонов огонь», и стало ясно, что ее жизнь подходит к концу. Принцесса Мария была безутешна; она ухаживала за сестрой с тех пор, как та серьезно захворала, и хотя ей было известно, что конец неотвратим — и наступит достаточно скоро, — она все равно была страшно потрясена.
Королевская семья погрузилась в глубокий траур. Все родственники любили Амелию, но больше всех горевал король. Только она в последний год могла успокоить короля, только благодаря его любимой младшей дочери порой на губах отца появлялась улыбка. И то что Амелия перед смертью думала об отце, то что она оставила ему украшенный бриллиантами медальон, в который положила локон своих волос, лишь усугубляло горечь утраты.
Король взял медальон, надел его и закрылся в своих покоях. Всю ночь до королевы доносились его безумолчные речи.
Он быстро впал в полное беспамятство. Он и так не справлялся с обрушивавшимися на него бедами, а потерю
Однажды слуги пришли к королю и увидели, что он счастливо улыбается.
— Моя милая Амелия не умерла, — сказал им король. — Она уехала в Ганновер к своему маленькому братику Октавию.
Это был сын короля, который умер, когда ему было четыре года — двадцать шесть лет тому назад. После этого случая уже никто не сомневался в безумии короля.
И это было только начало. Состояние короля ухудшалось. Удары судьбы доконали его, он больше не мог даже притворяться здоровым.
Пришла пора удалиться со сцены. Парламент вновь поднял вопрос о регентстве, и на сей раз оно было введено.
Принц Уэльский стал принцем-регентом.
ГАЛАНТНЫЙ КАПИТАН ГЕССЕ
С установлением регентства жизнь Шарлотты неизбежно изменилась. Теперь ее отец был не легкомысленным принцем Уэльским, а фактическим правителем государства. Следовательно, она тоже хоть на шаг приблизилась к престолу!
Теперь Шарлотта чаще появлялась на людях, и они живо интересовались всем, что она делала. Шарлотта была очень популярна, и хотя бедная старушка Клиффорд постоянно пеняла ей за то, что она так неэлегантна, порывиста и шумлива, народ не обращал внимания на ее недостатки.
Люди любили Шарлотту гораздо больше, чем ее отца, хотя у него были такие прекрасные манеры. В последнее время Георг даже раздражал их: народу не нравилась леди Хертфорд, его новая пассия. Люди предпочитали, чтобы он оставался с Марией Фитцгерберт, и, по мнению Шарлотты, рассуждали весьма здравомысляще, ведь она тоже предпочитала Марию. Теперь Шарлотта не виделась с Марией и нередко думала с завистью о Минни Сеймур, которой Мария отныне посвящала себя. А регент вместо того чтобы, как раньше, навещать Марию, постоянно появлялся в обществе леди Хертфорд, которая несмотря на свои изысканные наряды и сходство с китайской статуэткой, не нравилась людям и не могла помочь регенту хоть немного восстановить популярность.
О них писали злобные, насмешливые памфлеты, и Шарлотта не могла удержаться от смеха, когда миссис Адней ей их показывала. Особенно смешили принцессу шпильки в адрес лорда Ярмута, сына леди Хертфорд, которого называли «Ярмутской Селедкой».
Девочке очень хотелось спросить отца, почему он не позволяет ей ездить к Марии Фитцгерберт.
Она хотела сказать ему:
— Неужели вы не видите, насколько она приятнее!
Ах, если б она отважилась сказать такое! Однако лишь в отсутствие отца воображение Шарлотты рисовало ей картины столь дерзких бесед, а когда он появлялся, она сразу каменела, к ней возвращалась ее неуклюжесть и даже порой заикание.
«О, какой смысл тешить себя надеждами? — вздыхала Шарлотта. — Он никогда не полюбит меня. Это все притворство. Он не может меня простить за то, что я родилась от такой матери».
Это огорчало Шарлотту, однако в жизни было и много удовольствий, особенно теперь, когда она повзрослела. Мерсер держала ее в курсе политических новостей, и они частенько весело беседовали. Шарлотта выросла стойкой приверженницей вигов, а вот ее отец под влиянием леди Хертфорд начал постепенно отходить от этой партии.