Дочь Птолемея
Шрифт:
Видя, что к ним никто не подходит, а все вышедшие женщины заимели себе дружков, Дидим обрадовался и уже было собрался подшутить над Нофри, как вдруг из-за занавески внезапно и бесшумно, точно тени, выскользнули две стройные фигуры в масках, без вуалей, но в таких же бесформенных ленточных платьях, что и у остальных, и направились к ним. Сердце Дидима затрепетало. Он почувствовал себя лягушонком перед удавом.
Женщины приблизились к ним и без всяких слов за руки потянули мужчин в круг
Как ни упирался Дидим, его повелительница, юное создание, если судить по нежным маленьким кистям рук, заставляла его танцевать вместе со всеми, подталкивая то в бок, то в спину: "Ну же, старичок, шевелись! Что ты такой неповоротливый?" — "Кто ты? — лепетал Дидим. — Чего ты меня все крутишь?" И в ответ слышал только озорной звонкий смех.
Женщина повлекла Нофри вниз по лестнице; он был пьян, ступеньки уходили из-под ног; все качалось перед ним, как на море, и он беспрерывно икал и смеялся. Чтобы ненароком не скатиться, он придерживался за плечо своей спутницы.
— Куда мы направляемся?
— Туда, где нам никто не помешает.
— С тобой хоть на край света.
Из-за небольшого летучего облака показалась луна, и в голубом её свете он увидел милый овал женского лица в черной кошачьей маске, в узких прорезях сверкали веселые глаза. Женщина показалась ему прекрасной, её рот соблазнительно улыбался. Он хотел её поцеловать, но она не далась.
— Раскрой свое личико, — попросил Нофри, ступая неверной походкой со ступеньки на землю.
— Что тебе в моей маске?
— Я хочу знать, кто ты?
Она шаловливо нажала на его нос пальцем.
— А вот это не обязательно.
— Я так и не узнаю, кто ты?
— Не узнаешь, милый.
Нофри споткнулся и растянулся подле её ног. Женщина засмеялась, он сказал:
— Я пьян, как солдат, а ты все-таки милашка.
Она опустилась перед ним на колени. Нофри обнял её и поцеловал в полуоткрытый рот. Он положил её на песок и, сунув руку между лент, погладил её грудь с затвердевшим сосочком.
— Подожди, дорогой. Пойдем лучше, где травка.
— Ах, травка! Какое очарование!
21. МНЕ ВЕЛЕНО ТЕБЯ ПОМУЧИТЬ
Филона тоже увела женщина с террасы, но только они пошли не в парк, а вдоль стены здания. "Ты кто?" — допытывался скульптор; от выпитого в его голове было приятное кружение. Женщина в маске поднесла палец к губам и загадочным шепотом произнесла: "Тсс!" — призывая к молчанию.
Проходя мимо лужайки, они увидали барахтающуюся пару почти у самой аллейки. Слышался тихий женский смех и нетерпеливое мужское рычание.
— На тебе столько лент, что нельзя добраться…
— Что «это»?
— Неужели ты не понимаешь?
— Какой ты глупый! Для этого нужно распустить на мне пояс!
"А ведь правда, — подумал Филон, — достаточно распустить пояс — и раскроется жемчужина".
Он рывком привлек к себе женщину и в одно мгновение сорвал с неё пояс. Сунув руку в глубь распущенных лент, он тотчас же нащупал гладкий, округлый живот, а проведя пальцами по его склону, коснулся завитков волос на её лоне, которое так и пылало жаром.
— Не распаляйся, Филон, — раздался насмешливый спокойный голос. Побереги свои силы для более подходящего случая.
По голосу он узнал её и прошептал: «Ирада».
— Не надо меня щупать, Филон. У меня то же, что у других.
— Да, конечно, — согласился он и убрал руку.
Ирада повела его к темной громаде дворца, а потом вдоль глухой стены, казавшейся бесконечной.
Дидим, внимательно следивший за Филоном из круга танцующих, видел, как его уводила женщина, и последовал за ними. Его девчонка встревожилась и вцепилась ему в плечо.
— Ты куда?
— Меня что-то просквозило. Надо сходить кое-куда. — Он пошел напролом, сквозь расступающиеся и хохочущие пары танцующих, волоча за собой цепкую девицу.
— Старичок! Эй, старичок! Ты что удумал?
Дидим спустился с террасы и дошел до небольшого бассейна, в его середине, в каменной чаше лотоса, журчал фонтан. Девица не отставала.
— Что ты такая липучая? — ворчал Дидим, оглядываясь по сторонам, затем сердито зашептал, точно сообщая тайну: — Мне же надо помочиться.
— А ты здесь. Как я, — девчонка шагнула в сторонку, присела в своем ленточном одеянии, будто наседка, распустившая перья, и Дидим услышал тихое журчание струйки по каменной плите. Затем она поднялась и как ни в чем не бывало, пританцовывая, с улыбкой во все лицо, на котором кокетливо чернела маска, приблизилась к нему. На плите темнело мокрое пятно.
— Да-а, — протянул Дидим, покачивая головой и все стараясь не упустить из вида Филона. — У тебя, девочка, получилось ловко, а мне ещё надо сосредоточиться.
— Сосредоточься, да побыстрей, — попросила она капризно. — Я знаю одно местечко в парке, и если ты будешь медлить, его займут другие. А там есть подушки.
— При чем здесь подушки?
— Тебе на них будет мягче лежать.
Дидим даже рот раскрыл от такой неожиданной вести. "Что же это делается? — подумал он. — И она мне такое говорит! Ну и ну!"
— Ты считаешь, что я должен лежать, а не ты?
— Могу и я. Но ты должен подчиниться женщине. Я люблю, когда мужчина лежит, а я верхом. Как всадница.