Дочь прокурора
Шрифт:
Я прикрыла глаза. Кровь ускорила свое течение, превращая меня в сплошное статические электричество от того насколько прикосновения этого мужчины откликались в моем теле.
– Ты никогда не прощаешь ошибок?
– Нет. Никогда.
– И это всегда физическое наказание?
– Часто, но не всегда. У меня разные способы сделать так, чтобы человек очень долго помнил меня.
– Это жестоко.
– Это действенно.
Наверное, Амир в чем-то прав. Я мало знакома с другой жизнью, кроме моей.
– Тебе пришлось
– тихо прошептала я.
Мужские губы коснулись мочки моего уха, вызывая сильнейшую дрожь и прилив тепла к низу живота. Я сглотнула.
– Любой жизненный урок нужно воспринимать как опыт.
– А у тебя его было много…
– Немало.
– Разного… - зачем-то продолжила я.
– Разного.
– И сексуального тоже, я помню.
Ревность тут же полоснула острым лезвием, когда я подумала о множестве девушек, разделивших с ним постель. Они тоже чувствовали на себе его руки, губы, знают как это, когда этот мужчина владеет их телом настолько искусно, что забываешь собственное имя.
– Я хочу, чтобы со мной ты забыл обо всём том опыте, что у тебя был.
– Мы все ещё о жизненном опыте?
– Не совсем.
Амир усмехнулся, а я вздрогнула. Сильные руки легли мне на бедра и сжали их. Амир крепче прижался ко мне грудью. Мои ребра уперлись в холодную металлическую ограждение, создавая бешеный контраст между холодом спереди и жаром от его тела сзади.
– Малыш, за два дня мы обсуждаем эту тему третий раз. Ты возвращаешься к ней, потому что настолько ревнива или боишься, что я могу снова захотеть вернуться к тому опыту?
Последние слова меня заморозили. Да, я боялась. Нет, «боялась» это мало.. Мизерно мало по отношению с тем страхом, что со вчерашнего дня вселился в меня. Только Амир их произнёс, как мне тут же стало физически больно в области грудной клетки. Я понимаю, что я не могу тягаться в опыте с другими девушками, наверное, поэтому и возвращаюсь постоянно к этим мыслям. Снова и снова…
– А ты мог бы?
– губы отказывались шевелиться, когда я задавала этот вопрос, внутренне вся буквально вибрируя.
– Глупая моя девочка, - прохрипел с укоризной Амир, сдавливая мои бедра с такой силой, что если он сейчас не остановится завтра на коже выступят синяки, - Неужели ты не видишь, что делаешь со мной? Даже сейчас, когда спрашиваешь об этом не понимаешь насколько своей уязвимостью вспарываешь мне вены.
Я судорожно втянула воздух, когда подол моего платья заскользил наверх, а большие пальцы Амира подцепили резинку моих трусиков. Эластичное кружево поехало вниз, а воспаленная плоть ощутила прохладу воздуха.
– Я люблю секс, - Амир спустил тонкие лямки по моим плечам, оголяя теперь грудь.
– Но заниматься им хочу именно с тобой. Хочу видеть каждый твой оргазм, чувствовать дрожь, охватывающую твоё тело и понимать, что это все для меня. Только для меня, Лия.
Обе его ладони накрыли мою ставшую чувствительной грудь и
– Вот это моё, - Амир оттянул соски и сдавил их между пальцами.
Я дернулась, как если бы к груди приложили оголённые провода и пустили по ним ток, а он в этот момент поднёс руку к моему рту и приставили к губам пальцы. Толкнулся вперёд, проникая ими в мой рот, одновременно с этим опуская левую руку на мою возбужденную плоть и накрывая её ладонью.
– И это все моё. Каждый сантиметр твоего совершенного тела принадлежит мне, Лия!
Длинные пальцы скользнули глубже по моему языку, а я уже перестала соображать.
Порочность происходящего вызвала мощные контрастные ощущения. Там напротив в доме люди ходили по комнатам, кто-то смотрел телевизор, кто-то говорил по телефону, а я с собранным на талии платье выглядела настолько бесстыдно, что, если бы кто-то увидел, я бы сгорела от стыда. Или нет? Возможно, я бы и не заметила, если бы кто-то на нас смотрел, потому что слишком сильным было моё возбуждение.
Когда Амир развёл мои влажные складки и осторожно коснулся клитора, я почувствовала, как земля плывёт под ногами. Колени подкосились, я начала оседать, и в этот момент подвернулся мой каблук. Мужские пальцы ненамеренно съехали, попадая в самую чувствительную точку на моем клиторе, надавили на неё и все моё тело пронзило ударом тока. Сильным и колючим, как проволока. Неприятным. В голове тут же вспыхнул образ Никиты. То, как он точно так же давил именно туда, и я, не отдавая себе отчёта, неосознанно вцепилась в руку Амира, чтобы оторвать её от себя. Как будто это был не он, а чёртов Звягин.
– Не надо, - выпалила на автомате, царапая его ногтями.
Амир мгновенно напрягся, его тело окаменело, а энергетика из дразнящей и властной превратилась в неподъемную и устрашающую.
29
– Прости, - тут же постаралась исправить положение. – Это случайно вышло.
Я попыталась развернуться к нему лицом, но Амир не позволил. Натянул на меня обратно трусики и одернул вниз платье. Руками крепко меня обнял, положив их на мою обнаженную грудь и закрывая её таким образом, а после прижал спиной к себе. Это даже были не объятия, скорее обездвижение, чтобы я не могла пошевелиться. Он сжал меня очень сильно. Настолько, что я еле могла вдох сделать.
– Расскажи мне!
Настойчивое требование раздалось у самого уха, а я отрицательно мотнула головой.
– Нечего рассказывать. Просто получилось неожиданно, вот я так и отреаг…
– Продолжишь врать, будет хуже!
Сталь в его голосе давила сильнее, чем крепкие руки, сжимающие меня тисками. Амир не повышал тон, не рявкал как это делал обычно папа, когда пытался у меня о чём-то узнать. Он наоборот замораживал обманывающим спокойствием. И только напряжение в его теле говорило о его истинном состоянии.