Дочь Озара
Шрифт:
Разнервничавшись, Дул инстинктивно сплюнул и угодил Сиуку в ногу.
— Ты чего? — рассердился юноша. — Смотри, куда плюешь. Лучше, подай-ка вон ту палку.
В отличие от глота, варий трудился, не покладая рук. Когда к полудню кособокое, но, прочно стянутое веревками и лианами, плавсредство было готово, Сиук в изнеможении растянулся на песке и прикрыл глаза. Дул бочком засеменил к лесу, приняв окончательное решение о том, что в пасть к ящеру не сунется, даже если варий пригрозит смертью.
Глот уже добрался до зарослей и хотел туда нырнуть, уйдя по-английски,
Вот и накануне одну лягушку, тайком от вария, глот припрятал под камушком на берегу. Чтобы с утречка позавтракать. И Сиука, разумеется, угостил бы. Если бы тот успел 'сесть на хвост'. Но варий, не дав несчастному дикарю даже толком проснуться, сразу заставил его вязать плот. Теперь, решив дезертировать, глот рассудил, что подкрепиться перед дальней дорогой не помешает. Кто его знает, что ждет на неведом пути? Да и жалко оставлять охотничий трофей. Зря, что ли, ловил? И Дул крадучись вернулся к берегу.
Едва успел достать лягушку из-под камня, как его окликнул Сиук:
— Дул, ты чего там? Жука, что ли, нашел?
— Да, вота, — застуканный с поличным дикарь показал тушку земноводного. — Мяса мало-мало.
— Ух, ты, — удивился варий. — И когда ты только успеваешь их ловить? Положи за пазуху. Костер некогда разводить. Потом съедим.
Дул понял, что дальше отмалчиваться не имеет смысла:
— Я не эта. Плыви одна. Моя вода боюсь.
— Да знаю я, что ты боишься. Даже морду по утрам не моешь. Потому и плот сделали. Для тебя.
Сиук хитрил. Плот он делал, в первую очередь, для себя. Нырять наобум в тоннель варий боялся. Вода холодная, и неизвестно, что там дальше, под скалой. Вдруг, целое озеро? Или даже море? Так и до берега не доплывешь. Но не признаваться же в своих опасениях дикарю. Тот и без того трусит донельзя.
— Не бойся. Вода тебя не укусит. Сядешь сверху на плот и поплывешь.
— А ящер?
— Какой ящер?
Дул рассказал про свои ночные кошмары и связанные с ними опасения. Юноша задумался. Сон — дело серьезное.
С одной стороны, как объясняли колдуньи, сон — это другой мир. Когда человек спит, его омана ходит по своим делам. Не надо на это особо обращать внимание. С другой стороны, если, например, приснилось, что на тебя напал тигр, пускать на самотек подобную ситуацию не следовало. Несешь колдунье чего-нибудь вкусненькое (дУхи, кабы чего попало, не едят), а она уже знает, что делать. Заклинание произнесет, ому тигра задобрит. Иногда и присоветует в тот день в лес не ходить, от беды подальше.
Но тут колдуньи нет. Пару заклинаний на все случаи жизни он знает, Вада научила. Но вряд ли они сейчас помогут. Надо самим выкручиваться.
— Тебе когда снилось-то? Ящер этот? Сегодня ночью?
Дикарь почесал затылок, сосредотачиваясь.
— Не-а.
Так, уже лучше. Но сон дикаря все равно беспокоил. Сиук посмотрел на тоннель. Если подумать, действительно, похоже на разинутый рот. Или пасть. А сразу и не заметно.
Сбоку, на сучке в скале, продолжал висеть браслет. Знак от Вады. Чуро. Теперь Сиук пытался найти в действиях невесты скрытый смысл. Что бы это значило? Вада ушла в тоннель, а браслет оставила… Вада ушла в тоннель, и он ее проглотил, словно ящер. Мысли путались в голове. Эх, у кого бы спросить совета?
Сиук присел на корточки и, приложив ко рту ладони, прокричал в распахнутый черный зев:
— Ва-да! Ва-да!
Через несколько мгновений обратно донеслось:
— Да-да-да…
Сиук не верил своим ушам. Он посмотрел на Дула. Тот, раскрыв рот, хлопал глазами.
— Ты слышал? — шепотом спросил Сиук.
Дикарь сглотнул слюну и молча кивнул головой. Он тоже слышал. Значит, Сиуку не показалось. Вада ему ответила. Но что означает ее 'да'? Он явно на верном пути. Только бы не ошибиться.
Взгляд снова наткнулся на браслет. Внезапно вария осенило. Ящера надо задобрить! Он снял браслет и, показав его 'пасти', опять присел над водой у разлома:
— Ва-да! Ва-да!
— Да-да-да…
— Я беру его с собой, да, Вада?
— Да-да-да…
Все правильно! Вада одобрила его действия. Теперь только вперед. Засунул браслет за пазуху. Посмотрел на дикаря:
— Видел? Ящер принял подарок. Больше бояться нечего. Ты же смелый, Дул. Поплыли?
Дикарь тяжело засопел, но ничего не ответил.
— А сон твой про ящера, знаешь, о чем говорит?
— У?
— Тебе надо побывать внутри, ну, в 'животе', чтобы преодолеть страх и стать настоящим воином. А так тебе этот ящер постоянно будет сниться, понял?
— У? — дикарь задумался.
— Ну, чего там бояться? Решайся.
— Эх, был не была! — неожиданно для себя залихватски произнес глот. Сиук, несмотря на свою молодость и очевидную неопытность, вселял в Дула уверенность. Да и не таким уж законченным трусом был наш дикарь. Разве что, чересчур мнительным. И сородичи приучили его к мысли о том, что он ни на что не годен. А когда в тебя верят — совсем иное дело.
Они спихнули плот в реку поодаль от тоннеля: Дул спереди, Сиук сзади.
— Садись и держись крепко за этот сук. Понял?
Дикарь кивнул и вцепился в дерево. Зубы сами собой начали клацать. На 'смельчака' накатил такой ужас, какого он еще не испытывал никогда в жизни. Но Сиук уже толкал плот вперед. И вот они в тоннеле.
Течение усилилось, но не намного. Сиук плыл сзади, держась одной рукой за перевязь и отталкиваясь от дна ногами. Становилось все темнее. Варий почувствовал, что плот немного накренился: русло шло под уклон. Плот ударило о скальный выступ. Дул завизжал от неожиданности, но удержался. Стало совсем темно. Шум воды усилился. Они очутились на пороге. Внезапно обмелело, едва ли не по пояс. Но тут плот дернулся вперед, его передняя часть задралась вверх, вместе с вопящим дикарем, и резко клюнула вниз, переваливая через порог.