Дочь огня
Шрифт:
Снаружи послышались шаги, и в комнату вошел Асо.
Фируза поднялась навстречу мужу и посадила его на почетное место, выше себя, на одеяло. Потом она спросила, заходил пи он домой.
— Нет еще, — ответил Асо, — я разносил воду и увидел Таго. Он рассказал мне, как тебя напугал плешивый Курбан. Я и пошел скорее сюда.
— Вот противный Таго, — улыбнулась Фируза, — язык за зубами держать не умеет. Надо бы сказать ему, чтобы он…
— Я уж сказал, чтобы он об этом никому не болтал.
— Ну как вы думаете, его нахальство от круговорота
Старик улыбнулся и снова крутнул свой шар. В это время в комнату вошла Оймулло.
— Что же вы в темноте сидите? Хоть бы лампу зажгли! — поздоровавшись, сказала она мужу.
— Вы пришли, и теперь сразу светло станет, — пошутил Тахир-джан и стал искать спички. Но Фируза опередила его, зажгла лампу и пошла за Оймулло на кухню.
После ужина Фируза рассказала ей о своих заботах.
— Вот мы и решили прийти к вам, ведь, кроме вас, нам некому помочь, — грустно закончила она свой рассказ.
— Как так некому? А я? — обиделся ювелир.
— Я знаю, дядюшка, как хорошо вы к нам относитесь. Живите сто тысяч лет!
— А дядюшка правду тебе говорит, — сказала Оймулло. — Надо было сразу ему все рассказать, вы бы могли тогда еще до темноты осмотреть балахану, годится она для вас или нет.
— Да уж наверно годится, да и другого выхода нет. Мы так вам благодарны!
— Ну что вы, — улыбнулась Оймулло. — Это мы вам должны быть благодарны, вы нас просто осчастливите: ведь дядюшка целые дни дома один как перст.
Он от одиночества с ума сходит.
— Верно, верно, — поддержал жену ювелир.
— Значит, так и решили. Завтра же перебирайтесь к нам. А дом пусть свалится на голову Магфират.
— Мушаррафа меня с работы прогнала, так что с завтрашнего дня я свободна и смогу помочь дядюшке по хозяйству.
— Ну что ж, можно, конечно, и дома посидеть. Но у меня есть для тебя работа… Дело, правда, нелегкое, но платить будут прилично.
— Зачем Фирузе работать? — недовольно заметил Асо. — Неужели я на нас двоих не заработаю?
— Дело не только в заработке, — сказала Оймулло. — Боюсь, что Фируза без работы затоскует. Ведь я ее знаю.
— А что за работа, Оймулло? — заинтересовалась Фируза.
— В Арке нужны люди, чтобы приносить воду в гарем. Водоносы подвозят воду на ишаках, а переносить бурдюки можно только женщинам. Своими глазами увидишь, что такое эмирский Арк. Многое тебе понятнее станет.
Предложение Фирузе понравилось, и она дала согласие. Было темно, когда Асо и Фируза вышли на улицу. Муэдзины призывали верующих к вечернему намазу.
С некоторых пор баи, чиновники, правители, начиная от эмира и кончая сборщиками налогов, стали разбивать в окрестностях Бухары прекрасные сады. Они строили там дачи, обносили их высокими стенами и летом, вместе с семьями, выезжали туда.
И у Замонбека за Самаркандскими воротами, немножко дальше Галаджуя, был сад, доставшийся ему в наследство от отца. Он нанял опытного управляющего, пригласил искусных
Сразу за дачей был огромный цветник, посреди цветника деревянная суфа с навесом в виде беседки. Здесь обычно отдыхали по вечерам. Дальше начиналась виноградная аллея. С одной стороны аллеи тянулись посадки граната, а с другой — яблони, черешни, редчайшие сорта груш. Виноградная аллея вела к хаузу, выкопанному в центре сада. По берегам хауза росли четыре прекрасных китайских карагача. От хауза снова шли виноградные аллеи, а между ними посажены инжир, персики и абрикосы.
Десятого апреля, когда деревья уже начали распускаться и земля покрылась свежей весенней травой, сюда, в собственном фаэтоне, запряженном парой лошадей, приехала жена Замонбека Мушаррафа со своими приятельницами — Магфират и Мухаррамой Гарч. Их сопровождала только одна служанка. Управляющий с женой встретили хозяйку и ее гостей с почетом. Их усадили в нарядно убранной комнате, расстелили богатый дастархан.
Гости закусили, выпили чаю и пошли в сад.
Мушаррафа задержалась, чтобы дать распоряжение жене управляющего. Сказала, что они проведут здесь целый день, а может быть, останутся ночевать, и приказала приготовить жаркое, лапшу и плов.
Женщины прогуливались по аллеям сада, наслаждаясь чарующей прелестью весны. Впрочем, они не столько наслаждались природой, сколько жаловались на свою злосчастную судьбу и как могли утешали друг друга. Магфират говорила, что Мухаррама еще не стара, что она заткнет за пояс десятерых мужчин, а та уверяла дорогую подругу в своей преданной любви, клялась, что готова служить ей верой и правдой.
Да, странный человек была Мухаррама Гарч. Что она представляет собою на самом деле, не знали не только ее многочисленные знакомые, но, кажется, и она сама. Среди джадидов и младобухарцев она была своим человеком, даже помогала им. В Арке, в гареме матери эмира, она казалась убежденной сторонницей всего старого. В бане она была хозяйкой, властной и скупой, резкой и грубой. А в тесном дружеском кружке казалась своим подругам нежной и преданной.
Придворные, казикалон, кушбеги и миршаб пользовались ее услугами, но люди осторожные, вроде хитреца Замонбека, доверяли ей только наполовину и хотя поручали ей кое-какие дела, но не спускали с нее глаз.
Приятельницы долго гуляли, нарвали огромные букеты, украсили себя цветами.
Мухаррама уговорила подруг остаться в комнате, даже попросила закрыть дверь. Увидев, что их это немного огорчило, добавила, что женщинам пить вино в открытой беседке не следует.
Подруги остались одни. Вино наливали из чайников. После третьей пиалы лица раскраснелись, глаза заблестели. Мухаррама, сидевшая на почетном месте, то и дело отпускала соленые шуточки, заставляя своих собеседниц смеяться до упаду. Разговор становился все более скользким. Наконец речь зашла о муже Мушаррафы — Замонбеке.