Дочь молнии

Херберт Мэри

— Клана Хулинин, — ответил Этлон, предупреждая новый вопрос.

Взгляд прадешианца смягчился. С видимым облегчением он спросил:

— Колдунья приехала с вами? Она здесь?

Этлон мотнул головой в сторону двери.

— Ждет на улице.

— О святой Элайя! — Сенги хлопнул в ладоши. — Пожалуйста, приведите ее сюда. Дом пуст, она будет в безопасности.

— А наши лошади?

— Во дворе есть закрытый сарай, я пользуюсь им для моих лошадей. Но места и овса там хватит и для ваших. Ох, овес! — он хлопнул себя по лбу и направился к двери, ведущей в глубь

здания. — Я сейчас вернусь.

Пирс встретил удивленный взгляд Этлона и пожал плечами.

— Он всегда был таким. Спешащим куда-то. Но он честен по отношению к своим друзьям и сделает для них все, что в его силах.

Не теряя времени, путешественники поместили лошадей в сарай и собрались в конторе, ожидая Сенги. Он вскоре вернулся с бутылками и подносом еды.

Его брови поползли вверх при виде людей, их вещей и собаки.

— О Господи! Я и не думал, что вас так много, — он оглядел их, озадаченно остановившись взглядом на Сайеде и Тэм. — А где же колдунья?

Габрия вышла ему навстречу. Она сняла шарф, вуалью закрывавший ее лицо.

— Я Габрия.

Сенги посмотрел на нее и улыбнулся приветственно и дружелюбно:

— Ваша маска хороша, леди. Она скрывает ваше очарование, подобно кожаному футляру, таящему драгоценность. Проходите, пожалуйста.

Торговец, все еще неся поднос, провел путешественников в главную часть здания. Даже в темноте они ощутили его огромность и пустынность.

— Моя прибыль сейчас невелика, — сказал Сенги, проводя их в заднюю часть дома. — Мэр не вмешивается в мои дела настолько бесцеремонно, как в дела Хан'ди, но она сильно подняла налоги, чтобы финансировать свои военные приготовления. Сейчас я ожидаю поступления партии шерсти с севера, — он покачал головой, — но эта кровожадная женщина подточила все мои ресурсы. Если мы в скором времени не вмешаемся, экономика страны придет в упадок, а без торговцев… — он замолчал и, не закончив фразы, нырнул в какое-то отверстие, образованное тюками шерсти. Один за другим путешественники попрыгали следом.

Несколько минут они пробирались по шерстяному туннелю, затем выбрались наружу, оказавшись в небольшой пустой комнате.

Сенги поставил лампу и поднос на деревянный ящик.

— Я соорудил это убежище два месяца назад, когда Хан'ди уехал на равнины. Я подумал тогда, что оно пригодится. Завтра здесь будут мои рабочие, но если вы дадите слово вести себя тихо и не высовываться, можете оставаться здесь сколько пожелаете. Я позабочусь о ваших лошадях.

Мужчины подозрительно огляделись.

— Неужели так необходима вся эта таинственность? — спросил Бреган.

Торговец посмотрел на него с укором:

— Если бы до мэра донесся даже слух о прибытии колдуньи в город, она не постеснялась бы перерезать весь Пра-Деш, чтобы найти ее.

Этлон кивнул и скинул с плеч свой мешок. Остальные последовали его примеру. Сенги огляделся, чтобы быть уверенным, что его гости поняли его опасения.

— Сейчас я принесу побольше еды, — он снова исчез в темноте.

Пока торговец отсутствовал, они сняли оружие и сложили вещи на пол.

Пирс взял с подноса бутылку,

откупорил ее и поднес ко рту.

— Андоранское вино, — обрадовался он, отыскал свой рог и наполнил его до краев.

Когда с едой вернулся Сенги, бутылку уже пустили по кругу. За спиной Сенги стоял Хан'ди.

Когда дворянин ступил в круг света, все изумленно уставились на него. Его походную тунику и леггинсы заменило роскошное платье небесно-голубого и золотистого шелка, отделанное белым мехом. На пальцах его сверкали кольца, а шею обвивала тяжелая золотая цепь с подвеской, изображающей дельфина, — гербом рода Кадоа.

Хан'ди улыбнулся, глядя на их удивленные лица.

— Сегодня днем я был принужден выказать правительнице мое уважение и почтение. Я в первый раз был в обществе, с тех пор как слег в болезни.

Этлон поднял бровь:

— Слегли в болезни?

— Перед тем как покинуть Пра-Деш, я распространил слух, что серьезно болен. Мой лекарь всячески поддерживал и подпитывал эту ложь новыми подробностями о моем самочувствии во все время моего отсутствия. Сейчас я наконец здоров, и мэр, кажется, ничего не заподозрила.

— Нужно ли было открывать ваше «выздоровление» именно сейчас? — спросил Пирс.

— Это был единственный способ узнать все, что я хотел узнать, — он потер руки. — Мы вернулись вовремя, — он замолчал, ожидая, когда Сенги закончит суетиться вокруг гостей.

Тот принес кувшин с водой, еще одну лампу, несколько кожаных подушек для сидения и попрощался с гостями:

— До завтра. Пирс, я надеюсь, вы поведаете мне о том, как очутились среди кланов. Спокойной ночи.

Когда он ушел, Хан'ди опустился на подушку. Путешественники, не забывая о пище и вине, собрались вокруг него.

Хан'ди заговорил не сразу.

— Мэр многого добилась за время моего отсутствия, — сказал он наконец. — Все королевство подчиняется ей. Молодого принца никто не видит. Ходит слух, что он уже давно заточен в подземелье. Она также основательно пошатнула позиции дворянства в Пра-Деш ссылками, арестами и убийствами. Почти все торговцы разорены.

В его голосе звучали глубокая грусть и гнев, и, слушая его, Габрия подумала, что им руководят не только эгоистические соображения. Он искренне переживал за свой город и его благополучие. Он стремился защитить свое положение, влияние и богатство, но он также стремился защитить и Пра-Деш. Возможно, что Хан'ди заслужил недоверие Пирса — много лет назад, на суде мэра, но сейчас боролся за спасение своего города от разорения и посягательств неблагодарной правительницы.

Хан'ди тем временем продолжал рассказ. Говоря, он делал красноречивые жесты руками.

— Как вы, возможно, уже заметили, мэр еще не начала завоевания Портейна. Она медлит, с тем чтобы набрать побольше солдат в войско. Я еще не слышал, когда она планирует нападение.

— Дня через четыре, — сказал Пирс спокойно.

— Где вы это узнали?

— В таверне. Там было полно солдат. Они выражали недовольство предстоящим скорым отъездом.

Хан'ди вздохнул:

— Четыре дня. У нас совсем немного времени.