Дочь Льва

Чейз Лоретта

— Это тщеславие сделало тебя глупым, — сказала она. — Ты хотел иметь то, что тебе не принадлежит: королевство Али, женщину, которая тебя ненавидит.

— Нет, ты просто делаешь меня козлом отпущения. Ты убедила себя, что должна меня ненавидеть. Я постараюсь, чтобы ты поверила в обратное.

Она хотела, чтобы он потерял выдержку, как-то проявил враждебность, потому что его нежная терпеливость странно волновала. Мягкий голос обвивал ее шелковыми сетями.

Он опустил глаза.

— Послушай. — Он взял ее за руку и крепко сжал. — Я был воспитан для интриг. Я могу заставить мужчин и

женщин сделать почти все, только не заглянуть в мою душу. Всевышний дал мне привлекательную внешность и ум. Я научился использовать их как инструмент, всегда расчетливо. Ты это знаешь.

— Да, и очень хорошо. — Его близость беспокоила больше, чем следовало бы. Он только мужчина и свой дар использует, чтобы заставлять других делать то, что он хочет, он сам сказал. Но Эсме не могла не вспомнить ходившее о нем поверье: что он не совсем человек. Изящные пальцы слишком тревожили ее. Вариану она не смогла противиться. Может быть, она питает слабость к мужчинам, к определенного типа мужчинам? Возможно, Исмал более умелый и менее принципиальный, чем ее муж. Она говорила себе, что любит Вариана и всем сердцем ненавидит Исмала. И все-таки близость Исмала, его запах, его прикосновение… это приводило ее в ужас.

— Не бойся меня, *~ сказал Исмал, и ее сердце застучало как молот.

Эсме торопливо заверила себя, что он не умеет читать мысли. Просто ее выдало тело: похолодевшая рука, за которую он держался, и учащенное дыхание.

— Если не хочешь, чтобы я тебя боялась, прекрати свои игры.

— Ты желаешь, чтобы я говорил и действовал прямо, как ты? — Исмал вздохнул и снова поднял на нее глаза. — Я давно потерял эту способность. Жить при дворе Али — это все равно что без конца играть в шахматы: делать обманные ходы, заманивать в ловушку. Я всегда был хорошим игроком, пока ты не приехала в Тепелену, и я заболел тобой. Но ты меня вылечишь, маленькая воительница. Когда мы ляжем вместе, мы станем частью друг друга. Ты меня узнаешь и со временем пожалеешь.

Эсме отшатнулась, но не выдернула руку. Она не хотела вступать в физическую борьбу, в которой проиграет.

— Я не хочу тебя, — проговорила она, — а то, что я тебя когда-нибудь пожалею, — чудовищная мысль.

— Ты не понимаешь. Позже поймешь.

— Я все хорошо уразумела. Ты хочешь меня изнасиловать.

Остальная чепуха — для твоего собственного развлечения.

Он щелкнул языком.

— Насилие мне ненавистно. Если ты желаешь принуждения, я отдам тебя команде. Когда они тебя обработают, ты станешь покладистее. Тогда я дам тебе второй шанс, потом, возможно, третий. У меня хватит терпения.

Эсме почувствовала, как кровь бросилась ей в голову.

— Проще принять меня, — сказал он. — Я не могу ожидать, что в моих объятиях ты проявишь страсть, потому что ты стоическая женщина. Я попрошу, чтобы ты потерпела.

— Потерпела? Нарушить свадебный обет, изменить мужу…

— Я твой муж по праву, — возразил он. — Я заплатил за тебя выкуп и был ограблен. Я чуть не потерял жизнь из-за того, что заявил свои права на тебя.

— Чушь. Ты получил шахматы. Ты заявлял так называемый выкуп за невесту много раз. — Голос Эсме был почти такой же тихий и спокойный, как у него. — Ты дикарь, не лучше Али.

Рука

сжалась, глаза вспыхнули, но это и все. Его самообладание было устрашающим.

— Может быть, потому что Али сотворил меня тем, что я есть. Если ты хочешь лучшего мужчину, ты должна сделать меня таким. Как — это я покажу тебе еще до конца наступающего дня.

Закат не принес ничего такого, что изменило бы истекший день. Он неряшливо раскатал по небу над Ньюхейвеном тяжелое одеяло низких облаков. Унылый свет маяка медленно пронизывал черноту ночи.

Как несчетное число раз прежде, Джейсон — сейчас он был одет как судовой врач, в очках и черном парике, — бегло осмотрел суда, стоявшие в гавани. Он не разрешал себе думать, он только смотрел и полагался на инстинкт.

В Гибралтаре он позволил соображениям разума взять верх над инстинктом и задержался в Кадисе, на борту ошибочно выбранного корабля, на котором плыл министр иностранных дел. Тот громогласно возражал против досмотра судна и в итоге обвинил Джейсона в краже важных правительственных бумаг. Последующие за этим осложнения задержали Джейсона в Кадисе на неделю, и Исмал, который до этого момента опережал его всего на несколько часов, опять ускользнул.

Джейсон заранее послал сообщение в Фальмоут. Оттуда его должны были переправить к берегам Англии. Сейчас оно уже в Лондоне. К несчастью, Исмал получил неделю форы, за это время он мог натворить что угодно и где угодно. Джейсон сквозь зубы выругался.

Вдруг он осознал, что на соседнем корабле царит какая-то суматоха. Он пристально посмотрел на судно, маленькую шхуну, сделанную в Америке. В последней войне с американцами такие корабли, обтекаемые и быстрые, хотя и более крупные, чем этот, сильно докучали британскому флоту.

Джейсон взглянул на Байо. Албанец внимательно рассматривал тот же корабль. Прежде чем Джейсон успел с ним посоветоваться, подошел их капитан и показал на берег. По причалу к ним спешил морской офицер.

Джейсон спрыгнул на берег, чтобы перехватить его, и вручил свои бумаги.

— Да, сэр, я вас жду, — сказал офицер. — Капитан Нолкотт, к вашим услугам. Сожалею, но у меня нет для вас известий.

Джейсон указал на корабль:

— Расскажите мне про эту шхуну.

— «Олимпию»?

Подошел Байо. Когда Джейсон повторил название судна, Байо ухмыльнулся.

— Человек, которого мы ищем, воображает себя потомком матери Александра Македонского, — объяснил Джейсон капитану Нолкотту. — Ее звали Олимпия.

— Это не ваш человек, — заявил офицер. — Владелец судна — англичанин по имени Бриджбертон, корабельные бумаги в полном порядке. Они ждут чиновника по делам международной торговли, повезут его в Кадис.

— Труп Бриджбертона несколько месяцев назад был выловлен в канале Венеции, — сказал Джейсон. Капитан посмотрел на него с ужасом. Джейсон объяснил, что у Бриджбертона была репутация полулегального торговца вином и абсентом. У него на теле не было обнаружено следов насилия, поэтому предположили, что он упал в канал в состоянии опьянения. Об этом Джейсону рассказал его агент в Венеции, поскольку недавно на Бриджбертона пало подозрение в контрабанде и работорговле. Они предполагали, что это он поставлял оружие Исмалу.