Дочь Льва

Чейз Лоретта

«Он уже должен быть здесь», — терзался сэр Джеральд. Был бы, если бы не этот проклятый пьяница под дверью. Ну, теперь уже недолго, все дело закончится очень быстро.

Он отчаянно рисковал, играя с матерью. Пятьсот монетами плюс банковские чеки в сумме составили тысячу фунтов, которые мать заплатила ему за молчание. Хоть недостаточно, все же больше того, на что сэр Джеральд надеялся несколько часов назад. Это да еще то, что он получил в ломбарде, позволит уехать на континент и устроиться достойным образом. Оказавшись за границей, он придумает,

как получить еще больше.

Денежная подпитка успокоила дух, он почувствовал, что выберется живым. Исмал не убьет жертву, которую шантажирует. Это недальновидно, а Исмал всегда смотрит вперед. «А еще, — с ненавистью подумал баронет, — он наслаждается мучениями жертвы». Надо позаботиться о том, чтобы в будущем у него не было такой возможности.

Но об этом он подумает потом, когда переберется на континент. Сейчас сэр Джеральд хотел только одного: чтобы дело было сделано и его мучители уехали.

Когда в холле раздались шаги, он испытал почти что облегчение. Сердце билось с двойной частотой, но он был собран, и руки не дрожали.

Пока не открылась дверь.

После часа, проведенного в темноте, свет свечи ударил как вспышка молнии, и какое-то время он непонимающе смотрел на темную фигуру в дверях. Он моргнул раз, другой, но видение не исчезло. Свеча освещала гладкий ствол пистолета, он был направлен в сердце сэра Джеральда, и держала его рука лорда Иденмонта.

Глава 30

— Я точно знаю, что случилось, — бушевал сэр Джеральд. — Они спланировали это все втроем, а меня сделали козлом отпущения. — Он потер горло, на котором остались следы пальцев Вариана. — Если кто и хотел меня задушить, то этот вредный мальчишка.

Вариан взбежал по черной лестнице, как раз когда Персиваль собирался спускаться. Хоть мальчик был слаб и напуган, он оказался в состоянии направить Вариана в комнату сэра Джеральда — только для того, чтобы услышать, что тот ничего не знает.

Четверть часа яростных поисков убедили, что Эсме, шахматный набор и черная королева исчезли, а вся прислуга находится в разном состоянии наркотического отупения.

После этого Персиваль выдал наконец свое подозрение, что в деле замешан Исмал. Нисколько не смутившись, сэр Джеральд заявил, что Эсме убежала со своим албанским любовником. Он чуть не проглотил эти слова обратно, когда Вариан прижал его к стене и едва не задушил до смерти.

Сейчас Вариан был спокойнее. Он не мог себе позволить панику или ярость. Он не знал, сколько времени отсутствует Эсме и куда она могла направиться. Ему требовалась помощь, главным образом от сэра Джеральда, причем быстро.

Он взял смятое письмо, которое ему дал Персиваль, и разложил его на шахматном столике перед сэром Джральдом.

— Я знаю миссис Стоквелл-Хьюм. Если понадобится, мы прямо сейчас пойдем к ней и узнаем правду. Если она скажет, что это фальшивка, я с помощью ее слуг отведу вас в ближайший магистрат, и пусть вас допросят. — Он скрестил руки. — Или вы можете

рассказать мне правду, по возможности в нескольких словах.

Сэр Джеральд пристально посмотрел на письмо, потом поднял глаза на Вариана.

— Шантаж. Вы не лучше, чем этот мерзкий иностранец. Вариан молчал.

— Исмал кое-что знает обо мне, — злобно сказал баронет, — и у него есть вредоносное доказательство. Он требовал денег, а у меня не хватало, и он нацелился на шахматы. Он знал, что черная королева у Персиваля или у Эсме. Все, что я сделал, — это заверил Исмала, что он сможет легко и безопасно забрать сегодня весь набор шахмат. К пропаже девушки я не имею никакого отношения. Если бы он попросил, я бы ему помог. — Он враждебно взглянул на Вариана. — Он не попросил. Может быть, ему не нужна была моя помощь. Может, он с ней сговорился. Они спокойно могли найти королеву без меня.

— Не важно, как они ее нашли, — сказал Вариан. — Я только хочу знать…

— А мальчишка им помог. Он все время плетет против меня интриги. Шпионит, вмешивается. И вами манипулирует, разве нет? Ни он, ни ваша верная жена не сказали вам, что у них есть эта фигура.

Персиваль, который с жалким видом молча сидел у стола, обрел голос:

— Я не мог ему сказать, папа. Тогда бы он узнал, что ты сделал.

— Действительно. Ты защищал мою честь, не так ли? Как будто ты проявил хоть искру преданности за всю свою жизнь.

— Сэр Джеральд, — начал Вариан.

— Да я и не ожидал преданности, — продолжал баронет. — Мой брат тоже ее не проявлял, когда он сделал тебя с лживой шлюхой, твоей матерью.

— Хватит! — Вариан кинул на Персиваля беспокойный взгляд, но мальчик ничуть не расстроился. Наоборот, его лицо осветилось, а зеленые глаза зажглись интересом.

— Боже мой, папа, какую любопытную вещь ты сказал. Даже я знаю, что такой замысел требует очень близкого контакта, а период беременности у людей составляет девять месяцев.

— Персиваль, — торопливо вмешался Вариан, — сейчас не время для научных теорий.

Мальчик нахмурился:

— Я не могу придумать, как бы дядя Джейсон мог это сделать. Он сопровождал полковника Лика по Албании с конца тысяча восемьсот четвертого года вплоть до одиннадцатого января тысяча восемьсот шестого года, когда я родился. — Он покачал головой. — Папа, то, что ты предполагаешь, физически невозможно.

— Невозможно?! — закричал сэр Джеральд. — Так тебе сказала твоя дура-мать?

— Не совсем, папа. Она только дала мне прочесть письмо, которое полковник Лик написал дяде Джейсону. Когда мы прошлой весной были в Венеции, дядя Джейсон показал маме свидетельство о браке и прочие документы, которые он там хранил в сейфе. Как вы знаете, полковник Уильям Лик — антиквар-топограф. Он собирался опубликовать отчет о своих путешествиях и написал дяде Джейсону, спрашивая разрешения упомянуть его имя. Он знал, что дядя Джейсон занят некоей секретной работой, и не хотел нечаянно подвергнуть его опасности.