Дочь крови
Шрифт:
Деймон развязал шелковый галстук и расстегнул ворот рубашки. После утренней прогулки он отправился вместе с Леланд за покупками. Раньше ему было все равно, что эта женщина носила, он обращал на нее внимание только для того, чтобы отметить про себя, как его раздражает фривольность ее нарядов и дурацкая, бессмысленная болтовня. Однако сегодня он взглянул на Леланд как на мать Джанелль, а потому приложил все усилия, чтобы заставить ее примерить синее шелковое платье простого, элегантного покроя, которое действительно подходило ее фигуре. После этого она повела себя по-другому, немного расслабившись. Теперь даже
Когда Леланд купила все, что ей было нужно, Деймону предоставили свободное время до самого вечера. При любом другом дворе он бы потратил это время с пользой, просматривая газеты, присланные его доверенным до востребования на городскую почту.
Холодно улыбнувшись, Деймон подумал, что они были бы поражены, узнав, сколько земель на этом острове принадлежит ему.
Игра на бирже была лишь упражнением для ума, забавой, в которой он непрестанно совершенствовался. С годовым доходом, получаемым со всех уголков Королевства, Деймон мог скупить каждую доску, каждый кирпичик и гвоздь в Белдон Море. Более того, у него было с полдюжины счетов в Хейлле, о которых Доротея прекрасно знала и периодически запускала туда руку, когда привычка к роскошному образу жизни опустошала ее собственные хранилища. Деймон держал там достаточно крупные суммы денег, чтобы Верховная Жрица поверила, будто это и впрямь все его сбережения. Для себя же… Лишенный свободы жить так, как ему бы хотелось, Деймон тратил деньги в основном на одежду и книги. Книги, впрочем, он считал более личным приобретением, поскольку роскошный гардероб служил вполне определенной цели — помогал манипулировать теми, кому приходилось служить.
Словом, при любом другом дворе он бы потратил время с пользой. Здесь же ему было скучно, скучно и еще раз скучно — не в последнюю очередь потому, что он по-прежнему не имел права появляться в детском крыле.
Вечер был посвящен роскошному ужину и театру. В последний момент Роберт решил присоединиться к ним, и Деймон нашел, что борьба за места в их маленькой ложе и нарастающее напряжение между Филипом и лордом Бенедиктом куда интереснее, чем пьеса.
Поэтому теперь, поздним вечером он бродил по поместью, не в силах уснуть. Деймон миновал библиотеку с книгами по Ремеслу и остановился как вкопанный. Его внимание привлек свет, льющийся из-под двери.
В тот же миг, как Деймон повернул ручку, свет погас.
Он ужом скользнул в комнату и поднял руку. Светильник, стоявший на столе в дальнем углу, озарился тусклым светом. Но и этого было вполне достаточно.
В золотистых глазах светилось удовольствие, когда Деймон пробирался по комнате, минуя различные препятствия, к дальним книжным стеллажам, а точнее — к светловолосой девочке, упрямо смотрящей в пол. Из-под ночной рубашки выглядывали босые ноги.
— Уже поздно, маленькая. — Деймон выругался про себя, ясно расслышав в собственном голосе соблазнительную хрипотцу, но ничего не смог с собой поделать. — Ты разве не должна в такой час крепко спать в постельке?
Джанелль наконец подняла на него глаза. Недоверие, сквозившее в ее взгляде, уязвило его не хуже пощечины. Еще сегодня утром он был ее спутником, товарищем по играм. Что изменилось? Почему он вновь превратился в подозрительного незнакомца?
Отчаянно пытаясь подыскать тему для разговора, Деймон обратил внимание на книгу, которая была наполовину вытащена из ровного ряда. Надеясь, что отыскал единственную причину ее недоверия, он взял томик в руки и, прочтя заглавие, недоуменно поднял бровь. Если, в ее представлении,
Ну, что теперь? Деймон не произнес эти слова вслух, не отправил их на мысленной нити. И все же он задал вопрос и ждал ответа.
Губы Джанелль странно дернулись. После настороженности проснулось веселье. А затем, в свою очередь… Быть может, первая искорка доверия?
— Благодарю вас, Князь, — с едва различимым смешком отозвалась Джанелль.
— Всегда пожалуйста, — отозвался он и, помедлив, добавил: — Меня зовут Деймон.
— Но было бы очень невежливо обращаться к тебе по имени. Ты ведь старше.
Тот раздраженно фыркнул.
Джанелль дерзко рассмеялась, присела в реверансе и вышла из комнаты.
— Вот надоедливая девчонка! — прорычал Деймон, возвращаясь в свою комнату темными коридорами. Но его губы то и дело уступали нежной улыбке, исполненной надежды.
Александра сидела на своей постели, обняв колени. По обе стороны от роскошной кровати висели два шнура от колокольчиков. Дернув за левый, она могла бы вызвать свою горничную. А правый, на котором ее взгляд задерживался уже в шестой раз за последние пятнадцать минут, заставил бы зазвонить колокольчик в комнате снизу.
Александра опустила голову на руки и вздохнула.
Он был чертовски элегантен в своем смокинге, сидевшем безупречно на потрясающем, подтянутом и мускулистом теле; красивое, мужественное лицо невольно притягивало взгляд. Каждый раз стоило ему заговорить, как низкий, хрипловатый голос дарил ей чувственную ласку, от которой Александра невольно трепетала. Такого воздействия на нее не оказывал еще ни один мужчина. Этот чувственный голос и потрясающее тело сводили с ума, потому что он, казалось, и сам не подозревал о производимом впечатлении. В театре большинство женщин рассматривали в свои бинокли не сцену и актеров, а его.
Правда, с другой стороны, у Деймона была своеобразная репутация. Однако сама Александра не нашла в его поведении никаких изъянов, если не считать излишней холодности. Он мгновенно являлся на зов, безукоризненно выполнял свои обязанности сопровождающего с умом и изяществом, всегда был безупречно вежлив, но никогда не льстил — и между тем излучал такое сексуальное притяжение, что каждой женщине, оказавшейся этим вечером в театре, наверняка пришлось искать удовлетворения в объятиях своего супруга или любовника.
В этом-то и заключалась проблема, верно?
У Александры не было постоянного любовника с тех пор, как она попросила Филипа позаботиться о Первой ночи Леланд. Королева была прекрасно осведомлена о его страстной любви к своей дочери. Было бы предательством по отношению к каждому из них требовать его услуг в постели.
В то время как разум Королевы отвергал саму идею о том, чтобы держать мужчин в своем поместье только для сексуального удовлетворения, тело еще не перестало желать прикосновений любовника. По большей части, она старалась удовлетворять свою страсть, отправляясь в гости к одной из низших Королев — или же ускользая на пару дней к своим подружкам, Черным Вдовам, проводя время с мужчинами, прислуживавшими ковену.