Дочь короля

Давид-Шапи Обри

Очень заметное влияние принцессы Анны на Анну Бретонскую можно объяснить семейной близостью двух женщин, имевших возможность проводить время вместе, при французском дворе или в Мулене. Пример заказа Жану Эйю иллюстрирует эту близость. Около 1494 года художника попросили написать портрет Дофина Карла-Орланда, которому не исполнилось ещё и двух лет. Возможно Карл VIII и Анна Бретонская приняли это решение во время визита в Мулен, увидев портрет маленькой Сюзанны Бурбонской.

Не менее правдоподобным кажется и то, что герцогиня Бурбонская и её супруг хотели подарить картину ребёнку, крестным отцом которого был герцог Пьер. Поскольку супруги Бурбонские посетили Амбуаз в октябре 1493 года, они могли прихватить с собой и своего любимого художника [419] .

419

C. Vrand, "Anne de Bretagne et les arts: expression et mise en scene du pouvoir", dans Anne de France. Art et pouvoir, op. cit., p. 104.

Другой

случай с серебряных дел мастером Арнулем де Вивье хорошо задокументирован. В счетах Анны Бретонской за декабрь 1492 года он сначала значится как "ювелир мадам Бурбонской", а через несколько месяцев — как "ювелир мадам" Анны Бретонской. Несомненно, что мастер перешел на службу к супруге Карла VIII по совету принцессы Анны. Однако известно и то, что, по крайней мере, в течение года, ювелир работал на обеих принцесс одновременно. Это можно принять за доказательство влияния герцогини Бурбонской на молодую королеву Франции в начале её царствования, а также рассматривать как факт того, что Анна, для принцесс начала XVI века, стала примером для подражания. А вот в 1500 году она сама воспользоваться услугами "ювелира королевы" Гийома Шарро.

Хотя Анна дважды "одалживала" Жана Эйя Карлу VIII (для написания портрета его невесты Маргариты Австрийской, а позже портрета его сына Карла-Орланда), она также и заимствовала художников у брата-короля. Об этом свидетельствует счет "на развлечения" короля за 1490–1491 годы, в котором зафиксированы выплаты Жану Бурдишону за несколько проектов для герцогской четы, включая генеалогическое древо герцогов Бурбонских и создание мебели для Святой капеллы в Бурбон-л'Аршамбо [420] . Кроме того, в 1501 году мастер-каменщик Марсо, работавший на реконструкции замка Мулен, назван одновременно "каменщиком короля и каменщиком принца Бурбонского". Карл VIII не только проводил политическую линию начатую его старшей сестрой но и перенял её интерес к искусству, вывозя во Францию художников-итальянцев.

420

M. Wolff, "Anne de France et les artistes", art. cite, p. 140.

От Карла VIII не отставала и Луиза Савойская, о чём свидетельствует присутствие у неё на службе Пьера Поле, известного как Итальянец. Этот бывший смотритель замка Мулен стал камердинером матери короля, а затем по распоряжения Франциска I был назначен управляющим строительными работами в Фонтенбло [421] . Кроме того, весьма оригинальный центральный портал галереи замка Мулен, возможно, возведенный под впечатлением от дворца Бельведер в Ватикане, несколько лет спустя стал примером для строителей Фонтенбло, где появилась так называемая Галерея Франциска I.

421

Th. Crepin-Leblond, "Anne de France, une princesse entre deux mondes", dans Anne de France (1522–2022)…, op. cit.

Все эти примеры показывают, как Анна смогла, с присущим ей мастерством и утонченностью, распознать многочисленные таланты, впоследствии расцветшие на службе у принцев и принцесс эпохи Возрождения, как во Франции, так и Европе.

Эпилог

1521–1522 годы. На закате своей жизни, Анна удалилась в свою любимую резиденцию в Шантеле, подальше от суеты двора.

С момента своего восшествия на престол 1 января 1515 года Франциск I, по совету имевшей на него сильное влияние матери, Луизы Савойской, стремился навязать последним великим принца королевства власть централизованного государства. Король также не скрывал своих территориальных амбиций, становившихся все более очевидными.

Будучи более тридцати лет герцогиней Бурбонской, Анна могла лишь беспомощно наблюдать за тем, как королевская власть, которой она так верно помогала устоять и укрепиться,

и ради блага которой так много сделала, становится все сильнее и сильнее. Будучи принцессой Франции и правительницей королевства, она почти слилась с ним или, по крайней мере, с ним отождествлялась, поскольку была связана кровными узами с царствующим родом. Её былое величие, её непревзойденное первенство при дворе, её власть во главе королевства, которую одновременно боялись и которой восхищались все во Франции и Европе, теперь были лишь далёкими воспоминаниями.

Постепенно дочь Людовика XI обратилась к иным заботам, посвятив себя укреплению своего герцогства, которое она желала сделать более обширным и могущественным. Во времена правления Пьера и Анны герцогство пережило свои самые лучшие времена и достигло несравненного великолепия. Методичная и непоколебимая, обладающая тактом и изяществом герцогиня привела герцогство к вершине его великолепия и могущества. Клод де Сейсель был прав: на заре XVI века дом Бурбонов возглавлял самое могущественное герцогство в королевстве.

Однако к концу 1510-х годов все надежды на обретение наследника исчезли: в 1517 году умер сын Сюзанны, маленький Франциск, граф де Монпансье, а в следующем году появились на свет мертворожденные близнецы. Хрупкая Сюзанна Бурбонская была изнурена этими последовательными смертями, ставшими огромной эмоциональной и политической потерей для неё и герцогства.

Для Анны десятилетие 1520 года стало временем разочарований и душевных терзаний. За периодом удач последовало время несчастий. 28 апреля 1521 года Сюзанна Бурбонская скончалась в своём замке Шательро, оплакиваемая своим мужем коннетаблем и матерью, вдовствующей герцогиней. Сюзанна была похоронена в семейной усыпальнице в Сувиньи, рядом с герцогом Пьером. Наступил момент, которого так опасалась Анна. Что станет с Бурбонне, Овернью и всеми другими владениями, присоединенными последним герцогом, ведь наследников не осталось?

В прошлом Луиза Савойская внимательно следила за каждой беременностью Анны Бретонской, опасаясь, что рождение наследника мужского пола навсегда отстранит от трона её сына Франциска. Каждый раз она радовалась, что ни один из сыновей королевской четы не выжил, считая эти преждевременные смерти признаком удачи и божественного благоволения молодому графу Ангулемскому. Несомненно, Луиза с удовлетворением узнавала и новости о смерти детей герцогской четы.

Когда Сюзанны не стало, герцогиня Ангулемская, находившаяся теперь в зените своего могущества, поспешила заявить о своих правах на наследство Бурбонов, как ближайшая родственница покойной, её ближняя кузина по матери Маргарите Бурбонской, сестре герцога Пьера. Предвидя подобные претензии, в июле 1521 года Анна уступила все свои огромные владения герцогу Карлу III Бурбонскому, также являвшемуся наследником Сюзанны. Верила ли Анна в силу закона перед лицом притязаний своей племянницы Луизы? Несомненно, поскольку в следующем году, 6 ноября 1522 года в Шантеле, она составила вторую дарственную, в которой подчеркнула неоспоримый и необратимый характер своего решения вопреки притязаниям Луизы Савойской [422] . Анна оправдывала своё решение своей любовью к Карлу и желанием обеспечить преемственность дома Бурбонов, к которому принадлежала по своему браку.

422

Завещание и дарственная принцессы Анны были опубликованы в J.-M. de La Mure, Histoire des ducs de Bourbon…, op. cit., no 134c, 134d et 134e, p. 234–237. Завещание Сюзанны Бурбонской, Ibid., no 134b, p. 232–234.

Таким образом, она "сделала, учредила и объявила своим единственным наследником высокородного и могущественного принца монсеньора Карла, герцога Бурбонского, Оверньского и Шательро, супруга покойной мадам Сюзанны, единственной дочери её и покойного монсеньора герцога Пьера" [423] . В случае смерти герцога без наследника, Анна передавала все его наследство другим представителям рода, а именно: "монсеньору Людовику Бурбонскому, принцу де Ла-Рош-сюр-Йон, а в случае его смерти и в отсутствие у него наследников — монсеньору Карлу Бурбонскому", сыну Людовика Бурбон-Вандомского.

423

Дарственная принцессы Анны Карлу де Бурбону, Ibid., no 134c, p. 234.