Дочь колдуньи
Шрифт:
Все теперь позади. Пока они осматривали пещеру, освещая фонариками и факелами тот опасный путь, которым вела их Джени, эти слова не давали мальчику покоя.
Все теперь позади… Для мистера Смита? Тим внутренне содрогнулся и стал думать о полицейском. Он говорил, что верит ему, но он же заявил, что рассказ Тима нельзя считать свидетельскими показаниями. А какие тогда им нужны свидетельства? Почему же мистер Смит пытался сбежать? Наверняка Утрата предупредила его, но правды они никогда не узнают. Достаточно вспомнить, как девчонка вела себя в ту ночь в гостинице,
Меж тем Джени рассказывала:
– Вот здесь я закричала, и тогда Тим испугался.
Тим возмутился, но не показал виду. Он брел вслед за остальными по тоннелю, и, держась за стену, перебрался через пропасть. Потом началась лестница. Мальчик помедлил у ее подножия, а остальные пошли дальше во внутреннюю пещеру. Тим выключил фонарик и постоял в темноте. На этом самом месте он подслушал разговор двух мужчин. Внезапно он вновь четко и ясно услышал их голоса. «Смити сам о себе позаботится… Он парень не промах… Это все его идея… А еще послал меня выкрасть рубин у ребенка… Сказал, опасно его оставлять…»
Он на самом деле это слышал. Это ему не приснилось. Вовсе это не выдумка, как считает отец. Ужасно сознавать, что ты прав, и в то же время чувствовать, что никто тебе не верит. Тим поежился. Выкрасть рубин у ребенка… Опасно его оставлять… Опасно? Почему? Потому что в конце концов кто-нибудь обязательно догадается, что это настоящий драгоценный камень, и пустится на поиски других? А мистер Смит не хотел, чтобы кто-то добрался до пещеры, где он хранил награбленные сокровища. Он прятал их в таком месте, куда мог в любое время наведаться под предлогом ловли омаров. На самом-то деле он приходил любоваться на свои сокровища, пересчитывал их, может, время от времени продавал по камешку, а потом отдал мистеру Джонсу его долю… И вот в одно из таких посещений он обронил рубин, а Тим потом нашел его…
Мальчик почувствовал, как у него похолодело в желудке. Ему все стало ясно. Но он не мог ничего доказать. Тим не стал ждать остальных, а побрел назад по тоннелю. Если мистер Смит и в самом деле спрятал здесь сокровища, стал бы он забирать их, прежде чем уплыть с острова? Или решил бы приехать за ними в другой раз, когда все утихнет?
Тим вернулся в главную пещеру. Солнечный свет проникал лишь на небольшой участок у самого входа, дальше своды поднимались ввысь и тонули в темноте. Мальчик снова направился в глубь пещеры. Она была огромной. Тут были сотни камней, сотни крошечных лужиц, сотни выступов, ниш, укромных уголков…
Тим оступился, угодил ногой в лужицу и оцарапался, это дало ему возможность чуть-чуть поплакать, не стесняясь собственных слез. Рассеянно и печально разглядывал он камни, высокие черные своды…
Вот из тоннеля показались остальные. Миссис Хоггарт казалась нездоровой, экскурсия явно не пошла ей на пользу.
– Пожалуй, пора перекусить, – сказала она и поспешила
Мистер Хоггарт с минуту наблюдал за сыном, а потом сказал:
– Чтобы обыскать это место, понадобилась бы целая армия.
Тим на миг прекратил свои отчаянные поиски. Он попытался что-то ответить, но слезы душили его.
– Я знаю, все мальчишки мечтают найти сокровища, – мягко произнес мистер Хоггарт. – Только это все равно, что искать иголку в стоге сена.
Тим посмотрел на отца.
– Не в этом дело, – пробормотал мальчик. – Не только в этом. Просто ты мне никогда не веришь.
Мистер Хоггарт вздохнул.
– Это не так, сынок.
Нет, так. Я слышал, что ты говорил маме сегодня утром. Ты не веришь ни в пещеру, ни в то, что рассказал мистер Джонс, ни в драгоценности… ни… ни во что. Ты никогда меня не слушаешь, вечно считаешь, что я выдумываю. Вот почему мы и отправились в пещеру – рубин-то украли, и я знал, что без него ты мне не поверишь…
– Извини, сынок, – медленно произнес мистер Хоггарт. – Жаль, что и ты мне не веришь. Конечно, я сам в этом виноват. Наверное, я скучный человек и у меня не хватает воображения, мне казалось, что всякое объяснение должно быть именно скучным и обыкновенным.
Он посмотрел на Тима и неожиданно улыбнулся.
– Но ты ведь на самом деле иногда выдумываешь то, чего не было. Вот выдумал же ты наш с мамой разговор, верно? Я-то как раз говорил ей, что верю тебе, да только поделать мы ничего не можем – и, наверное, не должны. Это дело полиции, хотя вряд ли и они станут что-то предпринимать. По крайней мере, пока у них нет доказательств, кроме твоего рассказа. Видишь ли…
– Так ты веришь мне или нет? – перебил Тим отца. Неожиданно это стало для него самым важным.
Мистер Хоггарт серьезно посмотрел на сына.
– Да, Тим, я тебе верю.
И, поколебавшись, добавил:
– А ты веришь мне?
Тим спустился с валуна, на котором стоял, и протянул отцу руку.
– Да, папа, – сказал он. – Ну что, пойдем обедать?
Джени сидела у входа в пещеру и изучала овечий череп.
– Этот сломанный, – пожаловалась она. – Челюсть отбита. Нет, такой противный череп мне в коллекцию не нужен.
– Может, тебе вообще начать собирать что-то более симпатичное, – посоветовала дочке мама. – На берегу полным-полно красивых ракушек.
Джени нахмурилась.
– Не хочу я собирать ракушки. Я хочу собирать черепа. От них больше пользы.
Миссис Хоггарт не стала возражать. Тим усмехнулся: обида прошла, и теперь он чувствовал себя взрослым. Он вернулся в пещеру. На камнях валялось множество черепов, но найти целый оказалось не так-то просто. Мистер Тарбутт принялся помогать ему. Вместе они нашли несколько вполне приличных и выложили находки перед Джени.
– Вот, выбери какой нравится, – сказал мистер Тарбутт.