Дочь колдуньи

Бодэн Нина

Между тем у мистера Джонса, поджидавшего на лестнице, совсем затекли ноги.

Глава 6

ДЕВОЧКА НА БЕРЕГУ

Когда Тим проснулся, в окно струился яркий солнечный свет, и все рассказы Джени о ворах и грабителях казались лишь страшным, невероятным кошмаром…

А появление на пороге миссис Тарбутт, такой пухлой, полной жизни и сияющей от хороших новостей, делало вчерашние страхи еще более невероятными и призрачными. Миссис Хоггарт позвонила рано утром, когда дети еще спали, и сообщила, что отцу намного лучше.

Он пришел в сознание, ему дали успокоительное и сейчас он спит.

– А ударился-то он здорово, – заключила миссис Тарбутт, наклоняясь, чтобы поднять одежду Тима, разбросанную по полу. – Но, слава богу, все обошлось. Небольшое сотрясение мозга. День-два и все пройдет. Но, конечно, ему потребуется покой. Ваша мама собирается подыскать какой-нибудь тихий отель в Обане, а потом приедет за вами и заберет вас отсюда дней через пять. А теперь… – улыбнулась миссис Тарбутт, – как насчет завтрака? Овсянка и яйца.

– Два яйца, – сказала Джени. – Мне два яйца, так, чтобы снаружи вкрутую, а внутри всмятку.

– Пожалуйста, – добавил за сестру Тим.

– Пожалуйста, миссис Тарбутт, скажите, а папа ничего не говорил о…

Тим толкнул сестренку ногой под одеялом, и она вскрикнула. Миссис Тарбутт посмотрела на мальчика с осуждением. И он поспешно объяснил:

– Джени хочет знать, не вспомнил ли папа, как ударился.

– О нет, дорогуша, он еще не настолько пришел в себя, чтобы все рассказать.

Миссис Тарбутт посмотрела на Джени. Та терла ушибленную ногу. Взгляд женщины был полон сострадания. У Тима все похолодело внутри, когда миссис Тарбутт с самыми лучшими намерениями предложила девочке:

– Давай-ка, я помогу тебе одеться, ягненочек.

Тим почувствовал, как напряглась сестра.

– Спасибо, я могу справиться сама, – сказала она. Голос Джени был холодным, как лед, и Тим понял, что сестра больше рта не раскроет и не станет приставать к миссис Тарбутт с расспросами о грабителях. Стоило кому-нибудь предложить Джени помочь ей одеться или разрезать пищу, или сделать еще что-то, чему она с большим трудом научилась сама, как девочка начинала относиться к доброжелателю с холодным равнодушием и переставала с ним разговаривать. Хотя Тиму было жаль миссис Тарбутт, ведь та хотела как лучше и наверняка обиделась, но у него словно гора с плеч свалилась. Вздумай Джени настаивать на своей дурацкой истории про воров, миссис Тарбутт наверняка подняла бы ее на смех. А Тим не терпел, когда смеялись над его сестрой.

После завтрака брат и сестра пошли в ту самую бухту, где Джени накануне собирала ракушки. Это было далековато от гостиницы, но Тим заверил миссис Тарбутт, которая не хотела отпускать их одних так далеко, что Джени привыкла ходить пешком и не устанет. Наконец, после получасовых переговоров, миссис Тарбутт сдалась, но настояла, чтобы они взяли с собой бутерброды. И прежде чем отпустить их, она заставила Тима пообещать, что они будут вести себя осторожно, он будет присматривать за Джени, не станет заходить далеко или взбираться на горы и скалы, будет следить за временем и не опоздает к чаю…

– Удивляюсь, что она не запретила мне дышать, – мрачно заметил мальчик, когда наконец они вышли из гостиницы. – Сколько,

она думает, мне лет? Пять?

Дети перешли ручей по сломанному мосту и стали взбираться на холм. Овцы поднимали головы и смотрели на них, а с вершины холма за ними следила еще одна пара глаз. Когда они перешли хребет и стали спускаться вниз с другой стороны, направляясь через торфяники к бухте, девочка выскочила из-за камня и пустилась за ними следом. Она бежала как заяц, время от времени останавливаясь и замирая. Ее коричневая юбка и зеленый шарф сливались с красками склона. Даже если бы Тим оглянулся, то вряд ли заметил, что кто-то идет за ними по пятам.

Но Утрата неслышно шла за ними – целеустремленная, с горящими глазами. Когда брат с сестрой добрались до бухты, она спряталась в дюнах и стала наблюдать за ними. Тим нашел на берегу доску и принялся строить из песка машину для сестры. Джени уселась в середину, а он сгребал вокруг нее мокрый песок, лепя из него автомобиль. Вскоре эта затея разонравилась ему, и он стал все чаще поглядывать на скалу посреди бухты. Затем, преодолев соблазн, начал рыть энергичнее, пока машина не превратилась в настоящий «роллс-ройс» или «кадиллак». Тогда Джени вышла из нее, и Тим показал ей, как сделать колеса. Девочка охотно принялась за дело, а брат стал опять разглядывать скалу. Какое-то время он любовался ею, засунув руки в карманы, а потом присел возле сестры и принялся ей что-то растолковывать. Утрата видела, как Джени закивала головой. Тим встал и побежал к скале.

Утрата ждала, сердце ее колотилось так, словно хотело вырваться из груди. Джени украшала ракушками капот автомобиля и тихонько напевала себе под нос. Когда Тим исчез за дальним краем скалы, Утрата вышла из-за дюн и подобралась поближе. Не доходя ярдов десять до Джени, она остановилась, сжала губы и крикнула по-птичьи. Джени подняла голову и рассмеялась.

– Я знала, что ты придешь, – сказала она.

Утрата подошла поближе, так что Джени могла потрогать ее юбку.

– Ну же, – попросила Джени, – скажи что-нибудь. Ведь ты умеешь говорить, правда?

Утрата кивнула. Этой ночью она говорила с Джени во сне, но сейчас слова будто застряли у нее в горле.

– Разве ты немая? – спросила Джени и потянула ее за подол.

Утрата вздрогнула.

– Нет, – прошептала она на ухо девочке и сразу же отскочила, чтобы та не могла до нее дотронуться.

Почувствовав робость незнакомой девочки, хоть и не понимая причины, Джени осторожно спросила:

– Как тебя зовут?

Она подождала, склонив голову набок.

– Отчего ты не хочешь знакомиться со мной?

Утрата вздохнула и назвала свое имя.

– Красивое имя, – улыбнулась Джени. – А как оно пишется?

– Я… Я не знаю.

– Не знаешь?

– Я не умею… – начала было Утрата, но, не справившись с волнением, бессильно опустилась на песок возле Джени. – А ты умеешь читать и писать? Можешь научить меня?

– Брайль, – пробормотала Джени. – Я знаю только алфавит Брайля. Но это тебе не годится…