Дочь Клеопатры
Шрифт:
Захлопнув альбом, я дождалась возвращения Галлии, а потом как бы ненароком спросила:
— Скажи-ка, нет ли в Риме храма Исиды?
Та смерила меня очень долгим взглядом, потом собрала мои волосы в пучок, прикрыла их париком и ответила:
— Есть, на Марсовом поле. Это за городскими стенами. Но лучше туда не ходить, — предостерегла она. — Хозяйка этого не одобрит.
— Почему?
Рабыня изящно повела плечом.
— Хозяйка поклоняется римским богам. Иноземные для нее — ничто, пустой звук.
— Значит, когда ты попала в Рим, — тихо спросила я, — то утратила веру предков?
Галлия презрительно фыркнула.
— Веру
В купальню вошла Октавия, за ней проскользнули Александр и Марцелл в церемониальных передниках и венцах фараонов.
14
Артио — галльская богиня-медведица, в античном мире символизировала положительные материнские качества. В североевропейской традиции именно медведь, а не лев является царем зверей. Впоследствии Артио стала тотемным животным Берна и Берлина.
— Ну что? — улыбнулся Марцелл. — Похож я на египтянина?
На его шее сверкал ослепительный золотой воротник.
— Откуда?.. — воскликнула я, вскочив со стула.
— Дядя прислал из Александрии. Это сделано специально для меня.
Я пригляделась к воротнику, испещренному серебряными иероглифами, и прочитала сбоку имя представителя девятнадцатой династии фараонов.
— Ты уверен, что не надел украшение мертвеца?
Октавия в ужасе прикрыла рот ладонью.
— Если он из гробницы…
— Твой брат никогда не полезет в чужую гробницу: испугается карающей молнии, — возразил Марцелл. — Его чертог сверху донизу весь забит амулетами. Думаешь, дядя станет рыться в проклятых песках?
— Не станет, — легко согласилась Октавия.
Я в этом сомневалась. Люди Цезаря могли выдать краденое за искусную подделку, чтобы избавить себя от лишних забот. Да и в конце концов, разве Октавиан не снял кольцо с холодного пальца Александра Македонского?
Марцелл, хитро подмигнув, прибавил:
— Такая хорошая вещь не могла быть сделана тысячу лет назад. Готовы?
Он взял меня под руку. Брат последовал за нами.
— Значит, в Риме вот так представляют себе египтян? — уточнила я. — В церемониальных передниках и нагрудных украшениях?
— А еще в золотых венцах и браслетах, — подхватил племянник Цезаря.
Александр вытянул перед собой немес — льняную головную повязку с голубыми и золотыми полосками.
— Такого у нас лет триста уже никто не носит.
— Ну, древние обычаи время от времени возвращаются, — предупредил Марцелл.
И что же? Сотни сенаторов, собравшихся на вилле Октавиана, были в похожих коронах! Да еще и с дутыми блестящими браслетами на руках. Что касается дам, то они напялили на запястья золотых змеек, а на головы — короткие черные парики ровно до подбородка. Вопреки заявлению Октавиана о том, что римлянам надлежит одеваться по-римски, все были рады подражать египтянам и египтянкам — хотя бы ради шутки и в честь сегодняшнего триумфа.
— Юлия! — радостно крикнул наш спутник.
Девушка подошла к нам через сад, уставленный обеденными кушетками и столами, и я услышала восхищенный вздох Марцелла. Солнечные лучи просвечивали сквозь ее
— Ты просто египетская царевна, — промолвил племянник Цезаря. — Правда, Селена?
Юлия впилась в меня темными сверкающими очами.
— Вылитая египтянка, — солгала я.
Девушка повернулась к Марцеллу.
— Слышал последнюю новость? — Она щелкнула пальцами, подзывая раба, и взяла с его блюда самую большую чашу с вином. Затем протянула ее собеседнику, намекая, что мы с Александром здесь лишние. И беззаботно проворковала: — Отец намерен построить собственный мавзолей.
— Простите, — сказала я. — Пойду посижу с Октавией. Перед уходом брат успел поймать меня за руку.
— Ты куда собралась? — шепнул он по-парфянски.
— Туда, где необязательно слушать про мавзолей Октавиана.
Александр уже собирался составить мне компанию, но я покачала головой.
— Останься с Марцеллом.
А уходя, лишний раз обернулась проверить — послушался ли.
Солнце уже исчезло за холмами. В садах мерцали висячие фонари. Пробираясь к выходу, в самом углу триклиния я заметила Октавиана в официальной tunica Jovis [15] и Терентиллу. Жена Мецената водила пальцем по пальмовым листьям, вышитым на одеянии Цезаря. Эти двое смеялись, как очень близкие друзья, и даже не посмотрели в мою сторону, так что я без затруднений прошла в вестибул и через парадные двери — на улицу, освещенную лучами заката.
15
Во время триумфа официальной одеждой завоевателя была украшенная золотой вышивкой тога (toga picta) и расшитая пальмовыми листьями туника (tunica palmata), называемая также туникой Юпитера, tunica Jovis, поскольку она была выполнена по образцу одежды изваяния Юпитера на Капитолии.
Все-таки странно, что вслед за мной никого не послали. Должно быть, Октавиану и в голову не приходила возможность нашего с Александром побега. Или мы перестали быть нужными и теперь ему ничего не стоило покарать нас за подобную попытку? Не хотелось думать о том, какой будет кара, но я поняла, что готова рискнуть. Мама бы поддержала меня. Если кто-нибудь и увидит, как я спускаюсь по склону Палатина, он просто решит, будто встретил одну из сенаторских дочек.
Небосвод полыхал, как яркий цветок гибискуса: алые краски сменялись глубоким пурпуром и постепенно тонули в черной тьме. Я не представляла себе, где нужно искать Марсово поле, однако решила спросить у жреца в маленьком храме Юпитера у подножия. С вершины еще доносился шум праздничного веселья. Где-то визгливо захохотала женщина, и у меня учащенно забилось сердце. Вдруг кто-нибудь пожелает поговорить со мной и, не отыскав, поднимает тревогу? Пришлось ускорить шаг. Главное — не споткнуться…
Тут на дорогу выбрела нетрезвая компания, распевавшая песни о Бахусе. Один из прохожих позвал меня выпить с ним.
— Иди сюда, прелестная царица Египта. Ты еще много чего не знаешь о римлянах.
Достаточно насмотревшись на похотливых мужланов рядом с отцом, я понимала: достаточно не смотреть им в глаза и все обойдется. Таким образом мне удалось миновать уже несколько пьяниц. Но вот на локте сомкнулась чья-то рука, и я не успела вывернуться.
— Пусти!
— А что такого? Краситься тебе уже разрешают!