Дочь Хранителя
Шрифт:
— Это предложение?
— Да, и вполне серьезное. Подумай на досуге.
Заберусь к Биадозу, разопьем с чудовищем пару бутылочек, потрындим о том о сем, а когда протрезвею… недели через три, вернусь на Тар и буду гонять на пару с Кьярной демонов. Смешно.
— Я подумаю.
На школьном дворе меня встретила Вришка:
— Ты сегодня долго. Целый час уже тебя жду.
— Зачем?
Тэсс Каронга состроила хитрую рожицу и протянула мне карточку-приглашение.
— Опять? Твоему дяде деньги девать некуда?
Еще один прием, на который я не пойду.
— Ну, Гал, пожалуйста! — Целительница смотрела на меня с мольбой. —
— Вриш, я правда занята сегодня.
— А завтра? Это же будет завтра! Последний прощальный прием — эльфы уезжают. Совсем.
Ну и пусть уезжают. Терпеть не могу эльфов! Ненавижу!
— Я не могу, Вриш. Не хочу. Я сейчас совсем не в том настроении…
— Знаю я, в каком ты настроении! Доучилась уже — магия чуть ли не из ушей прет! На балы ты не ходишь, с друзьями даже не разговариваешь! Ты же у нас величайшая волшебница со времен Велерины, а мы так — шелуха!
— Ну зачем ты так?
Неужели для моих товарищей все так и выглядит? Заучилась. Зазналась. Ни во что не ставлю прежнюю дружбу. Эх, Вришка, знала бы ты, как мне сейчас самой… Какая я, к хорам облезлым, великая волшебница? Я просто несчастная обманутая женщина. Да, Вриш, взрослая двадцатисемилетняя женщина, пытавшаяся быть похожей на вас девчонкой, и, видимо, заигравшаяся в наивность и доверчивость. Влюбилась в мальчишку-эльфа, которому по его эльфийскому малолетству о серьезных чувствах пока и задумываться не положено. Ждала от него чего-то. А теперь… Я ведь не от того не хочу видеться с вами, что стала относиться к вам иначе. Я до сих пор люблю вас всех, молодых, веселых, добрых и не хочу омрачать ваши шумные сборища своим угрюмым видом. А еще, если мы встретимся, начнем говорить, неважно о чем, то кто-нибудь из вас обязательно спросит об Иолларе. Как он? Где он? А я не знаю, Вриш, правда, не знаю. Я не видела его уже три дня. Я скучаю по нему безумно. И мне очень-очень плохо без него…
— Гал? Галла, прости меня, пожалуйста! Я совсем не то хотела сказать, честно! Только не плачь, прошу тебя!
— Вриш, — утерла я выступившие на глаза слезы, — а из наших еще кто-нибудь будет?
— Будут. Все будут!
— Это хорошо. Я тоже тогда приду.
— Я никуда не пойду. Прости, Гайли, но все эти танцы-фуршеты не для меня.
— Раньше ты не отказывался.
— Это было раньше.
Лорд Миаллан внимательно поглядел на новоиспеченного посольского стража. Ох неладно что-то с парнем. Скорей бы Эн-Ферро вернулся, а то через два дня представительство отбывает в Азгар, а охотники Марега еще не прибыли из Тиланы.
— К тому же выспаться хочу, — продолжил Иоллар. — Не знаю, сказал ли тебе твой родственник, но я попросился вместо Эдигана.
— С ума сошел? Тебе так не терпится уехать?
Еще вчера было решено отправить кого-нибудь вперед, проверить дорогу, организовать ночлег, договориться о смене лошадей и керов, но советник даже не предполагал, что мальчишка сам вызовется.
— Ты же собирался Лайса дождаться! Объяснить ему все.
— Я уже объяснил. Письмом.
— Письмом? Сопляк! Самому, значит, смелости не хватает!
Иоллар усмехнулся:
— Не пытайся играть на моей гордости. Ее остатки я и пытаюсь спасти. И иди давай, лорд Миаллан, тебе еще косички заплетать.
— Ил!
— Иди-иди. Последний бал в Марони. До Азгара дармовой выпивки не будет.
К счастью, об Иолларе никто из пришедших на прощальный прием друзей меня не спрашивал.
Поболтали о школьных делах, о предстоящих летних выгулках. На время четырехмесячных
— Не пей больше. — Сэллер отобрал у меня бокал.
— Я вообще-то и не пила — это первый, только пригубила.
— Да? Все равно не пей.
У тэра Кантэ хорошая память, до сих пор Стречную ночь забыть не может.
— Хорошо, не буду. Тогда, может быть, пригласишь меня на танец?
Так и надо. Что толку сидеть в пустом доме, где все напоминает мне о нем? А здесь хорошо. Элегантные дамы, не убоявшиеся внезапного в разгар мая холода и явившиеся на бал в легких открытых платьях, степенные тэры, увешанные всякого рода регалиями, и жизнерадостная молодежь, выдержки которой хватило лишь на то, чтобы чинно выслушать официальную речь герцога и ответное выступление принца Кэллиана, прежде чем наброситься на столы с угощением, огласить зал веселым смехом и закружиться на паркете десятками ярких пар, втянув в это буйство и элегантных тэсс и степенных тэров.
Наверное, стоит признать, что жизнь продолжается…
Он сказал Гайли, что хочет выспаться перед дорогой. Было бы неплохо. Только как? Уже целую длань одно и то же: сначала не получается уснуть, в голову лезут разные мысли, а после, когда все же засыпает, снятся такие сны, что лучше бы снова виделись те, с джунглями, лавой и Дивером… Нет, Иоллару снились совсем не кошмары. Но после этих снов безумно не хотелось просыпаться. Там было так хорошо, на золотистом пляже у незнакомого моря. Рядом с ней.
Эльф ожесточенно встряхнул головой: хватит. Она уже все сказала. Ничего не было. Ничего нет. Ничего не будет.
— Спокойной вам ночи, сидэ Иоллар, — пожилой прислужник почтительно раскланялся прощаясь. — И легкой дороги. Завтра мы вряд ли увидимся, вы ведь рано уедете.
— Спасибо, Грай.
— Я растопил камин в общей зале — сегодня прохладно. Может, зажечь очаг и у вас?
— Не нужно. Если совсем замерзну, сам справлюсь. Идите, вас ведь дома ждут.
Ждут. Дома. Даже у этого старика есть дом и кто-то, кто его ждет.
Иоллар вернулся в свою комнату. Спать еще рано, но свечи он задул и прилег на кровать поверх покрывала. Хорошо, что он встретился с Гайли, хорошо, что тот предложил ему эту работу. А самое хорошее то, что завтра он уедет. Будет долгая дорога, новые места, случайные встречи, и тогда, может быть, не сразу, но постепенно все ненужное выветрится из памяти.
Он принял правильное решение. Наверное, единственно правильное за всю свою жизнь. Однажды он уже пытался уйти от опеки Лайса, когда вернулся на Эльмар. Увидев десятки чужих миров, изучив их законы и уклады, возомнил себя невесть кем, считая, что, как только он появится в Долине Роз, жизнь там сразу же изменится к лучшему. Учитывая ошибки чужих государств и правителей, он планировал реформировать власть, развить науку, опираясь на опыт лучших умов Сопределья, подарить своему миру богатство и процветание. Теперь это выглядело смешным. Ни он, ни его идеи не были нужны никому на Эльмаре. Возвращение на родину стало первой разбившейся мечтой.