Дочь Хранителя
Шрифт:
Как же они меня достали! Начиная с того случая с джевулом ни одна школьная сплетня не обходится без незабвенной Галлы Эн-Ферро. Только до теперь я фигурировала в рассказах, как местная героиня, а не девица легкого поведения. Все! Больше ни одного эльфа. Тьфу ты, один эльф - и все!
– Так это не правда?
– просияла подруга.
Интересно спросить у Гайли, какой долей инфантильности обладает психика восемнадцатилетних полукровок.
– Не правда, - заверила ее я.
– Так как дела?
Видимо, разобравшись с одним эльфом, Риса теперь
__________
Эльмар.
Во сне родной Мир выглядел несколько иначе. А в том, что это сон Иоллар не сомневался ни секунды. Как и в том, куда ему нужно идти. Конечно, хотелось заглянуть хоть ненадолго в княжеский дворец, а еще лучше перейти Радужную Межу и побывать в Замке Сумрака. Пройти по знакомым с детства коридорам, свернуть в оружейную, стереть пыль с корешков хранящихся в огромной библиотеке книг. Зайти в свою старую комнату, туда, где висят на стенах его первые рисунки, а в углу притаился бабушкин клавесин. Но нет, сегодня его ждут совсем в другом месте - не в Долине Роз и не в Сумрачном Краю, а ровно посредине, в сером кирпичном доме под черепичной крышей.
– Ты так и не ответил на мой вопрос, мальчик. Ваол или Т'арэ?
– Сейчас это уже не важно.
– Это всегда важно. Нельзя отрываться от своих корней.
– Тогда пусть будет Т'арэ.
– Я почему-то именно так и думал. Дар Владетеля растет с каждым днем, не так ли? И ты все больше ощущаешь в себе силу орочьей крови. Впрочем, это не меняет сути моего главного вопроса. Ты не забыл о моем поручении?
– Нет.
– И ты его выполнил?
– Да. Я разузнал о девушке. Ничего особенного. Ничего подозрительного или опасного. Она просто учится здесь, и совсем...
– Кровь.
Сердце сжалось как от нехорошего предчувствия.
– Ты достал ее кровь?
– Я же вам говорю: она...
– Мне мало твоих слов, мальчик. Если ты меня не обманываешь, и все действительно так, просто передай мне ее кровь. Ты ведь добыл ее?
– Да.
– Так в чем же дело?
Все дело в резком, скрипучем голосе старого дракона, в опасном огоньке, тлеющем на дне его мутных глаз.
– Мне кажется, или ты о чем-то забыл, Иоллар?
Ставший почти уже невидимым шрам на ладони налился вдруг кровью и отчаянно запульсировал в такт сорвавшемуся в галоп сердцу. Руку обожгло болью, а душу - могильным холодом.
– Ты поклялся Сумраком в твоей крови, а теперь хочешь нарушить эту клятву?
Подкосились ноги, и Иоллар усомнился, что все происходит всего лишь во сне - так больно и гулко ударились колени о каменный пол драконьего жилища.
– Ты поклялся Сумраком, и забыл, что станет с тобой, если он отвернется от тебя?
Извечный Сумрак. Верный защитник и безжалостный судья. Это из него когда-то вышли первые эльмарские орки, это его частички рассеяны теперь в их крови. А в его, Иоллара, жилах этот Сумрак течет полноводной рекой, даруя недоступную прочим своим детям силу. Сумрак хранит его мысли от посягательства магов и ясновидцев.
– Я не знаю, кем ты себя возомнил, мальчик, но даже то, что ты сейчас в другом Мире не спасет тебя.
– Но она действительно...
– Мне плевать на нее, Иоллар. Но ты дал клятву и должен ее исполнить. Скажи, несколько капель крови какой-то там девчонки стоят твоей жизни?
Стоят. Одна капля крови. Один ее вздох. Один ее взгляд.
– Просто выполни свое обещание. Поверь, никто не испытает радости от твоей нелепой смерти. У тебя есть еще два дня. Прости, но я устал от этой неопределенности. Два дня, отмеченный Сумраком, только два дня. А потом...
Тело пронзила боль, нашептывая, что же с ним будет потом...
– Ил! Ил, проснись! Да открой же ты глаза! Милый мой, хороший, ну что же ты...
Пощечины сменились поцелуями, и он сильнее прижался к ней, чувствуя, как текут по его щекам ее слезы.
– Что... что это было? Я так...
– Это сон. Просто ночной кошмар. Прости, у меня иногда бывает.
– Бывает у него... Ты бы себя видел. Весь белый, губы дрожат, руки... Смотри вот, простынь порвал. И бормочешь все время: "Лар, лар". Что это за лар такой?
– Сумрак. Это на эльмарском орочьем. Лар. Сумрак.
Бивший тело озноб отступал под мягким натиском ее ласкового тепла, выровнялось дыхание, перестал дрожать голос.
– Сумрак - это плохо?
– Глупенькая. Я и есть Сумрак.
Вспыхнули, повинуясь ее жесту, свечи на маленьком столике и сверкнули недоверчиво встревоженные глаза:
– Ты испугался сам себя?
– Да. Иногда я сам себя боюсь. Я же чокнутый, ты сама так сказала.
– Ил!
– Я абсолютно ненормальный. И схожу с ума еще больше, когда смотрю на тебя...
С утра, проводив ее в Школу, ни словом о своем отъезде не обмолвился, оставил только записку: съезжу, мол, по делам, вечером вернусь, не волнуйся. Что за дела такие будет время и по дороге придумать.
А в дороге случилось вдруг непредвиденное - примерно в десяти парсо от города его кер подвернул лапу. Лучше бы он сразу вернулся. Так нет же, уперся в своем желании разобраться поскорее с проблемой, получить от Хранителя долгожданное освобождение и от глупых поручений, и от тревожных снов. Добрался кое-как до деревеньки с ласковым названием Солнышки, оставил на одном из дворов пострадавшую ящерку, и стал дожидаться попутчиков.