Дочь Гингемы (иллюстр. М. Мисуно)
Шрифт:
— Что-то я не чую запаха Жевунов. Вдруг этот мерзкий людоед заманил нас в какое-нибудь болото, а то и куда похуже?
Корина огляделась и заметила в траве полусгнившую табличку. Девушка подняла дощечку и прочитала полустершуюся надпись: «Сосенки». И друзья без колебаний зашагали по проселку.
Пройдя мили три, они очутились на опушке леса. Впереди расстилалась большая равнина. Ее пересекали странные борозды — как будто по земле до самого горизонта прошлись несколько десятков плугов.
— А где же деревня? — удивленно спросила Корина, озираясь.
Деревни не было, но следы от нее остались:
— Пожар здесь, что ли, был? — недоуменно пробормотал Нарк, принюхиваясь. — Чем-то затхлым пахнет… фу, чем-то неживым…
Осмотревшись, девушка заметила на опушке большой дуб. Возле широкого дупла на корявой ветви сидел ворон и настороженно наблюдал за нежданными гостями.
Корина и волк подошли к дубу, и девушка помахала птице рукой.
— Здравствуй. Тебя зовут Гай, верно?
— Может, и так. А может, и нет, — после долгой паузы ответил ворон.
Нарк даже подпрыгнул от возмущения.
— Эй, ты, чучело в перьях, разговаривай с хозяйкой вежливо! — рявкнул он, выразительно щелкнув зубами. — Мы ищем Сосенки — деревня здесь такая когда-то была.
— Что ж, ищите на здоровье, — спокойно ответил ворон и направился к дуплу, чуть раскачиваясь на ходу.
Корина нахмурилась и зло топнула ногой.
— Стой, наглая птица! — крикнула она. — Иначе я сожгу тебя вместе с дубом!
Ворон обернулся и внимательно посмотрел на девушку.
— Выходит, ты волшебница Корина? — каркнул он. — Слыхал, слыхал про тебя от сорок, всякое слыхал: плохое и хорошее. Если эти балаболки не врут, то ты действительно можешь сжечь старый дуб и меня заодно. Но ты ведь не за этим сюда пришла?
Корина с трудом взяла себя в руки и натянуто улыбнулась.
— Верно, не за этим, — сказала она. — Говорят, на этой опушке находилась родная деревня Железного Дровосека. А еще я слышала, что у него здесь осталась невеста.
Ворон долго молчал, неспешно чистя клювом черные глянцевые перья, а затем нехотя ответил:
— Помню, помню этого сорванца… В юности его звали Гудом Керли, и он был заводилой среди местных мальчишек. Потом он подрос и стал хорошим дровосеком, лучшим на всю округу. И невеста у него была, Весой ее звали — не девушка, а загляденье. Но это давняя история. Неужто Гингема тебе ее не рассказывала?
— Нет, она не любила вспоминать о своих злодеяниях, — ответила девушка. — Наверное, поэтому я и не стала злой колдуньей. Наоборот, мне хочется творить добро, много добра! Вот я и подумала: почему бы мне не загладить ту рану, что Гингема нанесла бедной Весе? Вскоре я собираюсь навестить Дровосека в Фиолетовой стране и хотела бы прийти с весточкой от его бывшей невесты.
Ворон не сводил с Корины проницательного взгляда. Но девушка выглядела совершенно искренней, и старый ворон поверил ей.
— Хорошо, если в душе у тебя есть место добру, — ответил он. — Злые колдуньи много вреда принесли и нам, птицам, и Жевунам. А добра мы толком ни от кого и не видели. Значит, ты ищешь Весу? Много лет я не видел эту несчастную женщину… Не знаю даже, жива ли. Да и Сосенок-то я давным-давно не видел. Ушли они отсюда и словно
— Как ушли? — удивилась Корина.
— Очень просто — ножками, — спокойно пояснил ворон.
Нарк вновь клацнул зубами.
— Ты с нами шутки не шути! — грозно рявкнул он. — Говори, как дело было, не то мигом хвост повыщиплю!
Ворон насмешливо взглянул на него.
— Никогда не видел летающих волков, — сказал он. — Впрочем, и шагающих домов мне тоже видеть не приходилось… А было это так. Лет тридцать назад появились в окрестностях Сосенок какие-то странные существа в темных плащах. То ли люди, то ли звери, не поймешь… По вечерам они стали наведываться в деревню да расспрашивать Жевунов про всякие разности. Больше всего они интересовались Гудом Керли — мол, остались ли у него родственники, жива ли его невеста и прочее. А в Сосенках народ не из робкого десятка: считай, каждый второй мужчина либо кузнец, либо лесоруб. Не понравились им непрошеные гости, и как-то вечером сельчане встретили их топорами да молотами. Существа в плащах разбежались кто куда. А на следующее утро двери и окна в деревне словно бы сами собой захлопнулись, так что выйти наружу никто не смог. Затем дома приподнялись, и под ними словно из земли выросли какие-то чудные лапы, и Сосенки сдвинулись с места! Видите борозды, что идут через равнину? Вот тем-то путем Сосенки и ушли вместе со всеми жителями. Сам бы не поверил, если бы не видел своими глазами!
— Колдовство… — прошептала Корина, опустив голову. — Какое удивительное колдовство… В книге Торна такого нет. Тогда кто же сотворил его?
Девушка не на шутку заинтересовалась этим таинственным происшествием. Зато Нарк струхнул. Живя в пещере Гингемы, он навидался всяких чудес, но о таких и не слыхивал. Мыслимое ли дело, чтобы дома переходили с места на место?
— Пойдем отсюда, хозяйка, — заскулил он, поджав хвост. — Далась тебе эта Веса… Обойдемся и без нее. Железный Дровосек и так встретит тебя, словно королеву.
Корина строго взглянула на него.
— Не говори глупостей, Нарк. Дело не в Дровосеке и не в его бывшей невесте Весе, а во мне самой, ясно? К тому же в Голубой стране произошло что-то очень странное, а никто об этом не знает. Я должна понять, откуда появился Лес призраков, и кто в нем живет. Гай, не согласишься ли проводить нас туда?
Ворон охотно согласился. Он очень соскучился по жителям деревни, среди которых у него было немало приятелей. Корина же была волшебницей — кто знает, может, ей удастся вернуть Сосенки на прежнее место?
Гай взмахнул крыльями и полетел через равнину, стараясь держаться чуть в стороне от глубоких борозд в земле. Почти полдня Корина и Нарк шли вслед за вороном. Умная птица вела их по самому удобному маршруту, и тем не менее к концу пути девушка едва держалась на ногах.
Путники остановились, завидев впереди высокую стену, сложенную из огромных серых камней. Борозды подходили прямо к ней, словно блуждающая деревня каким-то чудом сумела пройти сквозь мощную каменную кладку. Поверх стены виднелись вершины могучих елей — похоже, это и был Лес призраков.