Дочь друидов
Шрифт:
Туризинд пытался одергивать себя, но мысли одна кошмарней другой посещали его с назойливостью бедных родственников. Как многие из тех, кто избрал себе ремесло наемника, Туризинд был суеверен. Он боялся привидений, его страшило всё, что связано с высшей магией (на какое-нибудь обычное заклинание, вроде заклятья невидимости оружия, этот страх, естественно, не распространялся). Как и его солдаты, Туризинд предпочитал не иметь дел с тем, чего не мог объяснить.
А сейчас самым необъяснимым было для него поведение его стражников.
Туризинд утратил
Кроме того, теперь Туризинд. время от времени видел стражника, приносящего ему еду. Впрочем, тот входил без боязни, поскольку преступник был прикован к стене: еще одна цепь, обхватывающая лодыжку и прикрепленная к кольцу в стене, появилась однажды ночью, когда пленник еще крепко спал.
Следующее приключение ждало пленника на двадцать пятые сутки сидения в комнате.
На сей раз Туризинда не стали выводить во двор: по ходу внутри крепостной стены его доставили в полутемные покои, где горели масляные лампы. Теряясь в полумраке, в кресле с высокой спинкой восседал какой-то рослый человек. Туризинд почти не видел его лица. Вооруженные стражи стояли справа и слева от кресла.
На столе перед важным господином в кресле находились письменные приборы, а также кинжал и большой хрустальный шар. Туризинд с опаской поглядывал на шар. Бывший наемник не мог бы утверждать, что он «чует запах магии за десять шагов», как говаривал один из его солдат; но, тем не менее, нечто нехорошее в этой комнате явно имелось.
Помимо человека в кресле и стражей там находился еще кто-то, но он терялся в глубокой тени. Кажется, он даже не стоял, а сидел на низенькой скамеечке или же скорчился на коленях. Во всяком случае, он был очень маленьким.
Туризинд остановился в дверях. Его подтолкнули, чтобы он прошел дальше, и он повиновался. Ни палача, ни доктора в комнате не было, и это также встревожило Туризинда. Странно, но палач действовал на него успокаивающе. Палач был понятен, человек в высоком кресле – нет.
– Оставьте нас, – приказал сидящий за столом господин.
Тюремные стражи повернулись и вышли. Другие – видимо, личная охрана человека в кресле, – даже не пошевелились. Привыкли, надо полагать, к подобным сценам, подумал Туризинд.
Пленник продолжал стоять неподвижно и смотреть на человека в кресле. Тот после паузы заговорил. Голос оказался глуховатым и очень ровным, без малейшей интонации:
– Как с тобой обращаются?
– Благодарю – недурно, – ответил Туризинд.
– Я слышал, при задержании ты был ранен.
– Это правда, – не стал отпираться Туризинд.
– Что говорит врач о твоем состоянии?
– Полагаю, он доволен… Впрочем, господин, вы можете спросить его.
– Если бы я мог, я бы спросил, но ему незачем знать о моем интересе… – Человек в кресле пошевелился,
«Странно, – подумал Туризинд, – ерзает так, словно не привык к этому насесту. Может быть, это вовсе, не его кресло?»
– Называй меня «господин Рикульф», – велел человек в кресле. – Так будет удобнее и тебе, и мне. Впрочем, это не настоящее имя.
– Ну, – протянул Туризинд развязно (он вдруг понял, что этому человеку, Рикульфу, что-то от него нужно, и успокоился), – «Туризинд» – тоже не настоящее имя.
– Да? – деланно удивился Рикульф. – А каково же настоящее?
– Настоящего попросту нет.
– Что ж, это многое объясняет… – Рикульф постучал по столу костяшками пальцев и без всякого перехода осведомился: – Что тебе известно о Дарантазии?
Туризинда передернуло. О Дарантазии говорить ему хотелось в самую последнюю очередь. Странно, однако, что об этом зашел разговор. Совсем недавно Дарантазии всплывал в мыслях Туризинда…
Тем не менее, человек за столом ждал ответа и поэтому пленник через силу произнес:
– Многое – и ничего.
– Поясни.
– Я знаю то же, что и все. Что Дарантазии – небольшое владение, княжество или графство – называют по-разному. Находится в Рабирийских горах. Почти не поддерживает сношений с внешним миром. Говорят, поблизости живут странные существа – не то потомки лемурийцев, не то пикты… Сам я никогда не был в тех краях. Власть в Дарантазии принадлежит графу Кондатэ. Другие называют его князем Кондатэ. Странный человек. Никто его толком не видел. Насколько я знаю, он никогда не нанимал солдат. Об этом человеке ходят разные слухи, но ничего конкретного… Впрочем, Дарантазии всегда считался обителью магии. Запрещенной магии. Точнее, той, что запрещена в Эброндуме.
– Очень хорошая оговорка, – похвалил Рикульф. – Именно так. В Дарантазии практикуется та магия, что запрещена в герцогстве. Разумеется, мы не можем указывать графу Кондатэ, что ему разрешать в его владениях, а что – запрещать, не так ли?
Туризинд неловко пожал плечами. Разговор приобретал весьма странный оборот. Каким образом пленный наемник может рассуждать о подобных вещах?
– Какое дело человеку, арестованному за дерзкое убийство, совершенное прямо под носом у герцога, до внутренней политики графа Кондатэ, странного владетельного князька, засевшего посреди Рабириqских гор?
Тот, кто называл себя Рикульфом, засмеялся. Кажется, все сомнения и страхи Туризинда он читал с легкостью, как открытую книгу.
– Оставим пока графа Кондатэ и Дарантазии. Поговорим о тебе. Надеюсь, эта тема тебе ближе. А? Отвечай, Туризинд!
– Да, – сказал Туризинд. – Моя жизнь интересует меня гораздо больше.
– Ладно, – Рикульф махнул рукой и с силой припечатал ладонь к столешнице. – Впрочем, это временно. Потом поймешь. Расскажи, как ты убил господина Легера.
Туризинд молчал. Рикульф приподнялся, впился в Туризинда взглядом. Туризинд не мог видеть глаз Рикульфа, но ощущал на себе его взор, тяжелый, как мешок с зерном.