Добыча
Шрифт:
Кэллахан взглянул на наручные часы и решил выждать еще минут десять. Нужно так и делать каждые полчаса: короткий привал, чтобы отдохнуть, немного согреть Энджи, размяться. Сейчас ей не должно быть так холодно. Передышка поможет ему не наделать ошибок от усталости, а со сменой позиций будет легче продолжить путь.
— По коням! — сказал Дэйр, когда десять минут истекли. — В этот раз поедешь на закорках. Готова?
Она неохотно села, но в этот раз оказалась в состоянии сама застегнуть плащ, и Дэйр помог Энджи снова облачиться куртку. На этот раз она оказалась снаружи и создавала барьер от непогоды, но не прилегала
Они натянули капюшоны дождевиков, и Дэйр вышел из укрытия скалы в проливной дождь. Потом помог Энджи встать на левую ногу, и присел, чтобы ей было удобно забраться к нему на спину.
Они доберутся.
Просто должны.
Небо на востоке подернулось серым, когда Дэйр наконец увидел вдали хижину. Последние пятнадцать минут темнота потихоньку отступала, и уже можно было хоть что-то разглядеть без помощи фонарика. Жуткие громы с молниями двинулись дальше, но ливень не прекращался ни на минуту. От ветра дождевые капли били в лицо, стекали по шее, впитывались в одежду под плащом. Энджи уже давно промокла насквозь. Скорее всего, промасленная кожа седельных сумок выдержала, но со всего остального, включая его шляпу, ручьем стекала вода — с тем же успехом можно было бы плыть.
Энджи снова свисала с его плеча. Они меняли положение при каждой остановке, но похоже, что находиться в этой позе ей было легче всего, может, потому, что та требовала меньше всего усилий.
Привалы помогали Энджи преодолевать переохлаждение, но с каждым разом она как будто все больше слабела. С последней остановки она просто безвольной плетью висела на нем и молчала.
Два часа назад они решили, что можно немного ослабить бдительность: по крайней мере, уже нет необходимости держать наготове ружье. Кэллахан, повесив оружие на плечо, мог пользоваться обеими руками; теперь он сам держал фонарик, потому что Энджи стала периодически отключаться и выпускать его. Каждый раз она встревоженно просыпалась и извинялась, но факт остается фактом: Энджи довела себя практически до предела.
Раньше ему такое и в голову бы не пришло, но сейчас Кэллахану хотелось, чтобы она ослепила его фонариком и устроила головомойку за все, в чем он облажался: упустил лошадь, не нашел ее раньше, не объявился на стоянке, чтобы показать клиентам, что она не одна. Ладно, может, последние два пункта от него не зависели, но сейчас Дэйру было плевать на справедливость, он хотел, чтобы она не спала, а в бешенстве изрыгала огонь. Чтобы она жаловалась на все подряд. Ему совсем не нравилось ее молчание.
Нужно продолжать разговаривать. Дэйр всегда так делал с ранеными, но Энджи перестала отвечать где-то километр назад. Она травмирована, переохлаждена и вероятно пребывает в состоянии шока. Дэйр пропустил последний привал, потому что добраться до базы было важнее, чем отдыхать еще десять минут.
Теперь, когда ничто не отвлекало, мысли Дэйра невольно перенеслись к тому, о чем думать не хотелось. Описанные Энджи события сами по себе были достаточно плохи, но Дэйр не мог отделаться от мысли, что она рассказала не все. Они с Харланом обсуждали опасности, подстерегающие женщину в глуши наедине с двумя мужчинами, особенно такими ублюдками, как Дэвис и Крагмэн.
Не изнасиловали ли ее? Предположение не стыковалось с рассказом
Ему уже давно не хотелось кого-нибудь убить, но сейчас он бы с радостью пустил в Крагмэна пулю.
На протяжении всего долгого похода Кэллахан выискивал не только вооруженного мужчину и медведя-убийцу, но и старался высмотреть гребаного жеребца. Какое-то время Дэйр надеялся, что буланый найдет дорогу к нему, или, может, к хижине. Лошади — стадные животные и не любят находиться в одиночестве. Но жеребца Дэйр так и не заметил, и хотя домик уже виднелся вдали, коня возле него тоже не оказалось.
Да лети оно все к чертям, может, тупоголовая скотина так и не отыщется. Если только буланый не найдет дорогу к хижине, — что сомнительно: это его первое путешествие и конь не знаком с местностью, — Дэйру с Энджи придется спускаться с горы пешком. Он-то в любом случае справится. Если у Энджи сломана лодыжка, ей придется переждать на базе, пока Дэйр сходит за помощью. Если бы гребаная четвероногая бестолочь не понесла, можно было бы воспользоваться спутниковым телефоном.
Вместо этого он застрял здесь, на горе, вместе с убийцей, медведем-людоедом и пострадавшей женщиной, и путь вниз предстоит нелегкий. Учитывая, как все катилось к чертям собачьим, удивительно, как это в них молния не попала: это, пожалуй, единственное, чего еще не случилось. Разумеется, с ударом молнии отпали бы все остальные заботы.
Дэйр хорошо умел сосредотачиваться. После того, как он ненадолго позволил себе отвести душу, безмолвно обругав все, что попадалось на глаза, Дэйр отбросил хандру и сконцентрировался на том, что предстоит сделать. Дело номер один — позаботиться об Энджи. Отнести ее в дом, обсушить и согреть, проверить лодыжку (и возможно, другие травмы, о которых она не потрудилась сообщить), и, наконец, накормить. Выживание всегда сводится к самому простому. Энджи нужна медицинская помощь, еда, вода и сон.
Предоставить ей больницу или ресторан не в его силах, но предметы первой необходимости у него найдутся. Когда Дэйр позаботится об Энджи, тогда и будет строить дальнейшие планы.
— Почти пришли, — сказал он вслух, слегка встряхнув ее, чтобы она пошевелилась. — Ты в порядке?
Когда Энджи наконец ответила, ее голос был еле слышным и невнятным:
— Все время спрашиваешь одно и то же.
— Вообще-то ты чертовски молчалива.
Она промямлила что-то, но Кэллахан не разобрал слов.
— Что? — рявкнул он.
Энджи приподняла голову. Дэйр не видел движения, но ощутил по тому, как сместился вес ее тела.
— Я сказала, ты слишком много ругаешься.
Голос все еще был слабым, и она тряслась как осиновый лист, но все-таки нашла в себе силы на критику.
Дэйр почувствовал, что от сердца немного отлегло. Жизнь налаживается.
Глава 15
Дэйр шагнул внутрь хижины, наконец-то укрывшись от дождя. Остановился и, дрожа от облегчения, просветил фонариком конюшни, выискивая признаки вторжения. Все было тихо, так же, как и когда он уходил. Только теперь Дэйр закрыл дверь и запер на тяжелый засов, как никогда радуясь, что превратил это место в неприступную крепость.