Добыча волка

Осборн Линда

В ответ альфа прищурился. Коротко кивнул.

— Я уже понес свое наказание, — он коротко стрельнул глазами в сторону отца, будто прощаясь. — Я не планировал становиться альфой стаи. Но другого выбора у меня не оказалось. И эту ношу я буду нести до конца своих дней.

— Ты ведь знаешь правило: альфа должен жениться на волчице! — старый волк сложил руки на груди и откинулся на спинку стула. — Все твои жертвы ради этой мелкой ведьмочки оказались ненужными.

Джеймс медленно поднялся со стула. Сделал знак, что разговор закончен.

Он больше не хотел, не

мог находиться здесь.

Слова отца уже не могли причинить ему боли, потому что он знал: все, что было сделано, правильно. Каким бы ни был выбор, он верен. А Джеймс не мог сомневаться, не имел на это права. Сейчас он действовал в интересах стаи.

 Суд рассмотрел дело отца, приговорил к пожизненному заключению. Но если бы действовала смертная казнь, то исход дела, наверняка, был бы совсем другим.

Джеймс знал: пройдет еще немало времени, прежде чем он снова придет к отцу, чтобы поговорить с ним. И предчувствовал, что увидит: старение отца, медленное умирание его волка и всю ту же непримиримую ненависть к ведьмам, к новому строю жизни…Зная все это, он все равно бы пришел к нему, выдерживая взгляд затухающих глаз.

Джеймс прошел по длинному серому коридору, слыша своим уникальным слухом все то, что творится в камерах, и, как только оказался за железными воротами, взъерошил волосы, помял затекшую шею.

В тюрьме было много новых лиц – расследования шли долго и очень результативно. Множество волков и ведьм оказалось по ту сторону решетки, однако суд, созданный стихийно именно под это долгое дело, учитывал все условия, все причины.

Джеймс тоже проходил досмотр – ковен ведьм желал мести за убийство одной из своих сильных товарок, однако судья – человек – вынес решение в пользу недолгого условного заключения: альфа спасал ведьму, а это дорогого стоило!

Охотник сел в автомобиль, повернул ключ зажигания.

Машина сразу завелась, слушаясь хозяина.

Джеймс вывернул руль на дорогу и поехал вперед. Взгляд его задержался на зеркале заднего вида, в котором отражалась тюрьма для содержания оборотней. Он и сам там мог оказаться, если бы хоть раз перешагнул грань дозволенного, взял на себя больше, чем должен был. Отец заигрался во власть – решил, что многое ему по плечу, решил, что может быть богом, но никто не должен решать за другого – лишать ли жизни.

С момента того разговора на поляне минуло несколько недель, он понимал, что волки и ведьмы все еще находятся в середине пути.

Созданный суд для решения, урегулирования проблем, в который вошли и люди, и волки, и ведьмы, работал бесперебойно, многое еще находилось под вопросом, но главное было решено: каждый, кто творил зло намеренно, должен был понести наказание.

Эта вынужденная мера показала, что все находятся в равных условиях, и все нужно будет начать сначала.

Джеймс сбавил скорость – он уже достиг черты города, еще немного – и доедет до своего дома. Проезжая мимо разрушенной усадьбы, в которой прежде жил, он зажмурился, вспоминая Еву, долгие часы разговоров, пока они были еще маленькими, о своем уродстве, которое хотели скрыть от всего мира. Волчица больше никогда

не увидит этот новый мир, в котором все сейчас учатся жить по новым правилам, и осознание этого больно кололо сердце.

Но жизнь продолжалась, она заставляла действовать, рваться вперед, прогрызать зубами выход наружу.

Тот разговор, который был начат на поляне, имел продолжение.

 Джеймсу пришлось проехать по остальным стаям, разговаривая с альфами, пытаясь достучаться до каждого волка, объясняя, почему ведьмы больше не будут враждовать с ними, отчего больше не нужно искать и ловить ведьм, в чьих венах бурлят излишки магии.

Бьянка пошла по тому же пути – она беседовала с каждой ведьмой, показывая, откуда появилось это страшное заклятье, объясняя, что никто не должен был пострадать, кроме того, кто предал ведьму. Ее кровь говорила сама за себя, ее имя встречали не с улыбками, а с угрозами, но ведьма продолжала идти вперед.

Добравшись до своего нового дома, он медленно вышел из машины, открыл дверь.

Теперь над домами альф больше не было защитного магического поля, но никто и не собирался входить в его дом без спроса – своя шкура была дороже.

Он по привычке отметил всполохи магии совсем рядом – где-то в соседнем доме ведьма разволновалась и по ее венам быстрее побежала магия вместе с кровью. Но теперь это уже не было его работой. Отныне и навсегда ведьмы сами следили за своими товарками, учили их пользоваться даром природы, управлять собой, держать себя в руках.

Ведьмы, поняв, что никто не будет больше лишать их собственной магии, расслабились, и многие начали монетизировать свой дар – кое-где уже продавались магические шатры для домов от незваных посетителей, однако Джеймсу они были без надобности.

Он и без того знал, кто и когда хочет прийти к нему.

Как и сейчас.

— Альфа, — бета склонил голову в приветствии.

Джеймс сел в кресло, вытянул свои длинные ноги, посмотрел на волка, который являлся его правой рукой.

— Только вернулся из стаи Северных волков.

Альфа стаи внимательно глянул на оборотня.

— Их предложение не меняется.

— Нет, я же сказал, — Джеймс взвыл. Сжал кулаки сильнее. — Плевать на их решение.

— Нельзя игнорировать их предложение, — бета стаи заволновался. Впервые Джеймс видел, как побледнело лицо мужчины. — Их стая слишком сильна.

— Плевать на них, я все решу сам. Вернее, я все уже решил сам.

— Но Джеймс…

Браун зарычал, шерсть проступила сквозь кожу, клыки процарапали нижнюю губу.

Бета покачал головой.

— Северные волки уже отправили сюда свою волчицу. И с ней нужно будет заключить брак. Она должна будет родить первого за стол лет волчонка без вливания магии ведьм, естественным путем. Все волки согласны с этим предложением. Это будет служить началом, символом нового мира.

— Пошел ты, — Джеймс оттолкнулся от кресла и буквально взлетел по лестнице на второй этаж.

Быстрым шагом прошел до своей спальни, в которой все еще витал слабый запах Бьянки, врубил на полную мощность кран с водой в ванной комнате.