Добрый
Шрифт:
— А давай, мы просто возьмём и проверим, а не будем высказывать ложные обвинения. Кустиков вокруг предостаточно, возьми и уколись пару раз, и мы посмотри на реакцию твоего изнеженного самомнением организма.
Девчули ту же насупились и стали молча пожирать друг друга уничтожающими взглядами.
Вот только этого мне сейчас и не хватало для полного счастья. Нет, конечно, в роли вселенских плакальщиц они мне тоже не подходили. С детства ненавижу это мокрое дело. Бесит прямо. Но и в ролях уничтожительниц друг друга — это перебор. Хотя стоп!
— Всё, Мара, хватит. Перестань буравить меня взглядом. Дырку ты во мне всё равно не сделаешь, как бы тебе этого ни хотелось.
— Не слишком заносись. Понадобится, так и сделаю. И никакие блоки тебе не помогут.
— Опять по новой. Мара! Выйди из состояния самоуверенной сопливой девчонки. Ты не во всём права. Прими это как должное.
— Зато ты у нас всегда и во всём права, — огрызнулась та.
— Не во всём и не всегда, — парировала Хлоя. — Но сейчас, наверное, права я. Он всё ещё жив?
— Жив.
— А это значит что?
— Что?
— А это значит то, Мара, что, возможно, он и не умрёт. По крайней мере мы можем попытаться ему помочь.
— Я не знаю, Хлоя, — в голосе Мары первый раз пробежали сомнения. — Наверное, ты и права.
— Да пойми ты, Мара. Мы просто обязаны ему помочь.
— Да что ты меня уговариваешь как девчонку? Как будто я не хочу ему помочь и активно этому сопротивляюсь. Просто, — Мара стушевалась и даже смущённо шаркнула лапкой, — я и вообразить не могу, как это сделать. А ведь он ещё и не из нашего мира.
— Вот именно, а я про что говорю. Он не наш, Мара. И на него наши законы не действуют. Или действуют, но по-другому.
— Но тогда вариантов нет вообще, Хлоя. Мы не сможем ему помочь.
— Это ещё почему?
Блин, как же достали их препирательства. Тут человек умирает, а они решают: поможем, не поможем; наш, не наш; законы, не законы. Ещё, того и гляди, до мордобойства дело дойдёт. Нет чтобы вот прямо так, по-простецки, по-свойски, взять и спасти человека, а уже потом разбираться, какие законы физики тут успел прописать местный Ньютон, а какие выкинул за ненадобностью. Жалко, речь отказала. Рявкнул бы сейчас для острастки и враз бы закончил это собрание юных любителей естествознания.
— Смотри, Мара, — Хлоя внезапно резко тряхнула принцессу за лапку, — у него взгляд стал осмысленным.
— И губы подрагивают, — остолбенело добавила Мара, — как будто он что-то нам шепчет.
Эх! Если бы вы слышали, какими словами я вам якобы шепчу! Этот шерстяной комок покраснел бы до кончика самой последней волосинки. А вот эта вот… с раздутым самомнением… просто бы жахнулась без чувств, не выбирая место падения.
— Может, он что-то просит, Мара? Может, он подсказывает нам, как ему помочь?
— А я
Да, эта прочитает. Вот только разбег возьмёт от кустика и сразу всё прочитает. Хоть бы воды догадались дать. А то чего-то пить резко захотелось. Аж мочи нет. А стакан воды перед смертью как всегда подать некому.
— Я не могу, Мара. Не понимаю, что он хочет.
Всё, приплыли. А ведь я когда-то без слов понял её с братцем. Понял и от смерти спас. И вот тебе ответочка. Как говорится, не делай добра…
— Хлоя, мне кажется, я придумала. Но это очень большой риск.
— Что ты придумала, Мара? Какой риск?
— Нет, наверное, это не получится. С ним не получится.
— Да не тяни ты. Говори толком.
— Понимаешь, чтобы понять, как ему помочь или не помочь, нужно стать им.
— Мара, ты точно ни обо что не билась в последнее время?
— Он же не маг, Хлоя. И значит, не может сам себе помочь.
— Вот прямо сейчас передо мной не принцесса варов, а сама королева очевидность.
— Хлоя, ты хочешь ему помочь или нет?
— Мара, покажи, каким местом ты ударилась. Я шлёпну по противоположному, и всё встанет на свои места. Ты перестанешь нести бред. Восстановишь умственные способности. И мы вместе придумаем выход.
— Да я всё уже придумала, не перебивай. Слушай. Ты магичка, он не маг. Это так?
— И?
— И это значит…
— Это значит, что у варов шизанутая принцесса. А поскольку она же будущая королева, то пушистому народу ой как не поздоровится.
— Это значит, — не обиделась на оскорбления Мара, — что кого-то в детстве плохо учили. Или этот кто-то внаглую прогуливал уроки магии.
— Ничего я не прогуливала. Ты можешь толком сказать, что за безумные идеи стадами вихров носятся в твоей пушистой голове?
— Венчание на крови, — многозначительно выпалила Мара и для убедительности шаркнула ножкой.
— Венчание на крови? — медленно переспросила Хлоя.
— Именно. Венчание на крови, — ровно и твёрдо повторила Мара. — И поверь мне, это наш единственный шанс. Если он, конечно, ещё есть.
— Но ведь он не маг, — тихо произнесла Хлоя.
— Я тебе об этом уже битый час твержу.
— И это значит, что он не сможет от меня закрыться.
— Конечно, не сможет. Он станет частью тебя, и ты поймёшь, как спасти эту часть.
Так, что-то я отвлёкся. Какое ещё венчание на крови? Это что, местная свадьба? Э, нет. Стой, раз-два. Меня, потомственного холостяка, да под венец. Да не родилось ещё то создание на свете. Пусть даже это создание и столь прелестно, как эта своенравная красотка. Нет, вздохи под луной, серенады под балконом, поцелуйчики, обнимашечки и прочая лобудень — это я всеми конечностями за. Логичное продолжение — всеми-всеми конечностями за. Но чтобы вот так прямо взять и жениться. Вот тут уж увольте. Да я лучше на это куст ещё раз сто пятьдесят наколюсь!