Добрый доктор
Шрифт:
На этот вопрос я не сумел бы ответить. Но мне вспомнилась моя первая брачная ночь. Мы проводили медовый месяц за городом. Женщина, каким-то образом превратившаяся в мою половинку, в мою спутницу жизни, находилась в ванной. Внезапно весь мир за пределами нашей комнаты показался мне чужим, неведомым, потенциально опасным. Мною овладел панический страх, неотличимый от счастья. Сильное, но мимолетное чувство.
Я сказал:
— Мне не хотелось бы об этом говорить.
В тот же вечер я выехал. Путь предстоял долгий. В окрестностях города я кое-что подметил. Три наблюдения, которые мой мозг увязал воедино.
Я призадумался. Меня и до того смущала одна фраза Бригадного Генерала, обращенная к Занеле: «Тяжело. Очень тяжело. Еще вчера я жил здесь. Прошел всего один день — я живу в палатке». Конечно, палатка на то и палатка, чтобы переносить ее с места на место; черт его знает, где он живет. Но на бывшей базе все еще сохранились старые палатки — не меньше двух-трех. А ведь с этой базы и началось восхождение Бригадного Генерала. В этом месте его присутствие всегда казалось более осязаемым. Так что почему бы и нет?
Я вспомнил двоих мужчин, работавших в саду, их бурые гимнастерки. В этот самый момент мои фары выхватили из тьмы несколько фигур в военной форме. Новая форма, новая армия, но на миг словно бы вернулись старые времена, когда из ночной тьмы на нас надвигались солдаты с автоматами на изготовку. Череда огней поперек дороги, скрежет железных заграждений по гудрону, фонарик, приказывающий мне свернуть на обочину. Кордон. Но это люди полковника Моллера. У них другие задачи. Я узнал тех, кого видел посиживающими в баре, — теперь они держались прямо, расправив плечи. Обыскивали багажники и бардачки — один обыскивал, другой держал машину на мушке. Чернокожий солдат, допрашивавший меня, был вежлив и деловит. «Откуда вы едете? Куда? Откройте заднюю дверь, пожалуйста, я хочу посмотреть…»
Отъезжая от кордона, я поискал глазами полковника Моллера. Его не было видно, но я чувствовал: он неподалеку. Еще один призрак. Тень Моллера сопровождала меня от поворота к повороту, от низины к низине, пока я не добрался до хибарки Марии.
Тут-то меня и поджидало оно. Третье наблюдение. Я не выполнил своего обещания перед Марией — не поехал к ней ни в тот вечер, о котором мы уговорились, ни в следующий. Отвлекся на больничные проблемы: Техого, воровство. Я знал: хибарка никуда не денется, подождет до тех пор, когда я буду в настроении. Рассудил, что загляну туда по дороге в Преторию. Но вот я подъехал — и увидел перед хибаркой белую машину.
Машина была белая — вот в чем вся штука. Мелочь, случайная деталь, бездумно сохраненная подсознанием. Но тут я вспомнил — в моей голове точно фотовспышка сверкнула — белую машину, припаркованную около дома Бригадного Генерала на холме. Я даже не мог установить, похожи ли эти две машины между собой. Но моментально уверил себя, что машина та же самая.
Уверил — и тут же засомневался… Но общее звено я ухватил. И поехал дальше во мраке. Что-то словно подталкивало меня в спину: панический страх. Мне казалось, будто я никак не могу собрать некую головоломку: цель близка, но недостающая часть все время выскальзывает из пальцев, теряется во тьме.
Я ехал с опущенными стеклами, пропуская через салон горячий
Потом начались маленькие городки, спящие за задвинутыми ставнями и надежно запертыми дверями. Шоссе вбирало в себя другие дороги, глотало их, разрасталось вширь. Опоры линий электропередачи и заводские трубы — силуэтами на фоне неба… Неоновые огни автозаправочных станций, где, поеживаясь от холода, дремлют в будках служащие. Вдали, точно кучи медленно тлеющего угля, светятся города. Детали чуждого мне мира. Детали складывались в моем сознании воедино. И получалось мое прошлое.
На рассвете я достиг пункта назначения. Но не сразу направился к нужному дому. Сначала немного покружил по улицам, упиваясь ощущением, что здесь повсюду люди: в особняках, за высокими оградами, в садах. Район едва просыпался. Изредка проезжали автомобили, на тротуарах не было никого, кроме дворников, но все равно город казался мне неестественно густонаселенным.
Мой отец жил за южной окраиной, в фешенебельном пригороде. Широкие улицы, обсаженные деревьями. Светло и просторно. В этом доме я поселился ребенком, в нем я вырос. Правда, дальнюю часть сада моего детства потом отгородили и продали. И еще кое-что изменилось: владения обнесли стеной. В мои времена на ее месте был лишь низкий заборчик. Эта же стена почти доставала до неба.
Я нажал кнопку домофона. Отозвалась мачеха.
— Это Фрэнк-младший, — сказал я, и тяжелые ворота, висящие на массивных петлях, распахнулись.
Я поставил машину перед гаражом. Густые зеленые заросли. Низко нависшие ветви деревьев. Передо мной высился кирпичный замок.
Она вышла мне навстречу, одетая по-домашнему, но не без изящества, тщательно накрашенная. Правда, никакой макияж не мог скрыть ее слегка болезненной гримасы. Валери, четвертая жена моего отца, была на несколько лет младше меня. Нам с ней так и не удалось преодолеть взаимную неловкость в общении.
Она робко поцеловала меня в щеку:
— Папа в ванной. Как доехал? Помочь тебе с чемоданом? Ты устал, наверное?
Подхваченный ее суетливой заботливостью, как волной, я в мгновение ока оказался в доме. Передо мной склонились две горничные в синих форменных платьях и фартуках с оборками. Прислуга ходит босиком, чтобы не портить ковры. Ковров — восточных, с замысловатым орнаментом — в доме великое множество. Отец их обожает.
— Дай-ка на тебя посмотреть. О, ты все больше и больше похож на папу.
Меня коробило, что она именует его так, делает вид, что он приходится отцом нам обоим. Валери и без того относилась ко мне завистливо, точно сестра. Под размалеванной маской ее узколобого, вечно чем-то встревоженного личика крылась тайная ревность ко мне.