Добрый 2

Дмитриев Дмитрий Савватиевич

— Нет, я вдова, он умер на минуту раньше.

— Подожди, что-то не сходится. Если она тебя заколола, то кто убил её?

— Я, — ответил мужской голос. — Тот стилет, который она мне воткнула мне прямо в сердце, был с очень острой рукоятью. На конце была треугольная пика.

— Вместо того чтобы просто умереть, — продолжил женский голос, — этот… назовём его любящий муж… притянул меня к себе в последних предсмертных объятьях и насадил на рукоятку ножа. Садист! Я умирала на целую минуту дольше!

— Увы, дорогая, несмотря на всю любовь

к тебе, я уже ничего не мог поделать. Сама говоришь, что я был уже минуту как мёртв.

— Охренеть! Ну и нравы! И после этого вас ещё сделали духами, которые должны засвидетельствовать светлые чувства других?

— Поверь, другие были намного хуже, — ответил мужской голос.

— И мы действительно любили друг друга. Сильно, — добавил женский.

— Да, — вздохнул я. — Одно радует — моя жена меня зарежет без любви. Любить они не способны.

— Это наказаниие богов, — усмехнулся женский голос.

— Только не спрашивай её в подробностях. Она не расскажет. Она и так тебе сказала тебе слишком много. Просто ты не наш.

— А на всё остальное есть отговорка. Типа, что ты знаешь о духах? Помню, меня уже посвятили.

— Так кто из нас выиграл? — перевёл тему женский голос.

— Ничья, — примирительно сказал я. — Лучше делайте ставки на то, кто станет моей женой по выбору ведьм.

— Ну что, дорогой, ты, как всегда, выберешь первый?

— Я, как всегда, уступлю любимой место.

— Я в тебе не сомневалась.

— Ты вообще редко сомневаешься, даже когда убиваешь любимых.

— Я же уже извинилась.

Голоса потихонечку начали стихать и вскоре, превратившись в невнятное бормотание на пределе слышимости, исчезли вообще.

Интересная трактовка здешней истории. Помнится, мне втирали совсем другое. Ну, или очень сильно отличающееся деталями. И вот кому сейчас верить? Хотя, с другой стороны, а зачем мне это? Пусть их история остаётся с ними. Моя история женатого человека начнётся вот только сейчас. Интересно, кого для меня выберут? И если я буду сильно любить свою жену, может, и она, наконец, полюбит меня? Ведь, в сущности, что мы знаем про любовь? Это точно вирус. Вопрос: как он передаётся? Может, воздушно-капельным путём? А может, пастельно-половым? И почему никто не задумывался? Или просто это я такой необразованный в этом вопросе? Вот, например, если я покусаю Маре уши, она в меня влюбится?

— А, Мара? Блин, а почему они до сих пор не отмерли?

— Извини, заспорили, — покаялся женский голос, и все снова обрели способность двигаться.

Первое, что прилетело мне от вновь оживших, это пинок Зары.

— Убила бы, если не ситуация. — Королева варов была само негодование.

Болотная-младшая же молча подошла и вернула щелчок по носу.

— А чего никто не предупредил? — спросил я, потирая нос и то место, куда прилетел пинок.

Ответом мне была всеобщая молчаливая оценка моего душевного состояния.

— Да понял я, вы же в вынужденной коме были. Вот и не верь после этого тому, кто утверждает,

что в коме нет жизни.

Глава 26

— Ну что, ты не передумал? — спросила меня Лоя, благо ей не нужно было возвращать мне ни пинков, ни щелчков, ни толчков. — Может, всё-таки сам выберешь?

— Доверю это дело профессионалкам, — отказался я и посмотрел в сторону ведьминской «клумбы». — Надеюсь, они меня не подведут.

— Хорошо, что они не жили в твоём мире, — очень тихо прошептала мне Лоя. — А то за профессионалок они порвали бы тебя в такие клочки, что даже боги не смогли бы собрать тебя заново.

— Опачки! Чувствуется, что в моём мире ты не только жениха себе искала. Рабочий сленг прямо на высоте.

— Во-первых, тихо, — прошипела королева гелов. — А во-вторых, просто заткнись.

— Всё мамаша, как говорится, то, что было в моём мире, остаётся в моём мире.

— И я тебе не мамаша.

— А вот это сейчас решат наши рюше-бантичные сводницы. Не буду же я называть тебя тёщей, если что? Нет, оно, конечно, правильно, но мне не нравится. И потом, про тёщу столько анекдотов. А то ещё не удержусь. И пойдёт этот народный фольклор в ваш мир. И будут похохатывать за твоей спиной. Оно тебе надо? Или в вашем мире про тёщу тоже анекдоты есть?

— Нет. И не будет, — отрезала Лоя.

— Я могила.

— Постарайся не лечь туда в прямом смысле слова, — улыбнулась королева гелов улыбкой мегалодона. Аж мурашки по спине побежали, размером с кулак.

— Ну хватит шептаться, — подскочившая к нам Зара была само нетерпение. — Давайте уже выберем ему жену и закончим с этим. Может, она ему скажет нет, и я прибью его с чистой совестью.

— Да, — поддержала её Лоя. — Как прекрасно бы было. Наш мир снова вернулся бы к гармонии.

— И стал бы гармоничным до кровавых соплей, — язвительно заметил я.

— Потерпи! — Лоя остановила практически прыгнувшую на меня Зару. — Если это будет твоя дочь, то она не откажет матери в её пустяковом желании попинать зятя. А если моя, то я очень её попрошу.

— Убить! — подправила подругу Зара.

— Нет, убить нельзя, — тоном воспитательницы детского сада возразила Лоя. — И не хнычь, попинать тоже хорошо.

— Вот ещё! — возмутилась королева варов. — Пусть он хнычет.

— Ну что ж, — повысила голос Лоя, привлекая всеобщее внимание, — поскольку претендент на руку наших дочерей отказывается, а я так думаю, что просто не может выбрать среди этих трёх умниц и красавиц одну-единственную, право выбора переходит высшему ведьминскому собранию. Готово ли высшее ведьминское собрание назвать нам ту единственную, которая сегодня не просто станет невестой, но и заберёт в своё безраздельное владение этого представителя мужского рода?

— А чего так по-хамски?! — возмутился я, но продолжить дальше не смог, словив под ребра от щедрой лапки Зары. Странно, как во мне сохранилась способность дышать.