Добрые Люди
Шрифт:
Долговязый: «Голову — руби!»
Мальвик: «Шестым — закройся».
Долговязый: «Диагонально по правой щеке — руби!»
Мальвик: «Нырок вниз. Закрыться».
Долговязый: «Справа по ногам — руби!»
Мальвик: «Подскок, снова закрыться. Укол в грудь».
Долговязый: «Закрыться третьим. Шаг назад».
Мальвик: «Повторно в бедро — коли!»
Долговязый: «Закрыться четвёртым».
Рёсинарец кажется уже понял, какого противника ему подкинула судьба, поэтому он ринулся в опрометчивую атаку, вращая меч в бешеном темпе. О защите он явно не думал, полагаясь целиком и полностью на бирюзовый ореол. Мальвик к этому был готов. Он закрылся от нескольких выпадов и на последнем
Всё. Рёсинарец обречён.
Я позволил себе отвлечься. Владеющие уже могли шевелиться, но движения их всё ещё были скованными. Де Мори оседлал пленного разведчика и вязал тому руки своим шейным платком. На границе зрения я отметил две смазанные тени: изменённые сновали поблизости, но нападать пока не спешили; сколько их скрывалось в затянутых пылью переулках, одному Создателю известно, а посему расслабляться не стоило.
Рёсинарец отступал. Мальвик успел рассечь тому бровь и теперь долговязый мечник обливался кровью, щурясь на один глаз. Укол. Мельница. Сшибка. Мантикора жалит хвостом, но Дракон не дремлет: Мальвик перехватил клинок противника рукой, зажимая лезвие подмышкой, и пинком отбросил рёсинарца на мостовую, вырывая меч из ослабевших рук. Долговязый поднялся, отплёвываясь, и Мальвик вернул тому цвайхандер.
«Ох уж эти традиции».
Возможно, Мальвик тоже заметил снующие в тенях силуэты, а быть может ему наскучил поединок: когда долговязый в очередной раз провалился в уколе, алианец разрубил до кости рёсинарцу бедро, а когда тот припал на колено, вонзил острие клинка в шею. Долговязый булькнул и забился в агонии.
— Bravo! Grande Duello! — аплодировал Гариус.
— Grazie Signore, — Мальвик прижал перекрестье гарды к лицу и резко одёрнул.
Ну что сказать, это было красиво. Я в очередной раз убедился, что судьбе свойственно преподносить подарки в виде интересных людей, встречающихся на жизненном пути. Мальвик показал превосходное владение длинным клинком, и без потока я с алианцем не справлюсь, вздумай тот снова напасть, тут надо было быть честным с самим собой.
Пыль рассеивалась.
Тэсс подошла к разрушенному фонтану и стала изучать обломки. Требовалось срочно принимать решение, так как теней становилось всё больше.
— Почему изменённые не нападают? — спросил сэр Тормик, он торопливо заряжал пистолеты косясь в сторону проулков.
Гариус разинул было рот, чтобы разразиться очередным колким умозаключением, как вдруг город содрогнулся, а камень на мостовой пошёл трещинами. Из дыры в бассейне вырвался фонтан высотой чуть ли не до самого облака, которое вновь собиралось над городом, и окатил нас водой. Через миг новый толчок разорвал площадь пополам, а трещина устремилась к ближайшим строениям разрывая фасады зданий. Я не удержался на ногах и рухнул на мокрые камни.
[1] Шапель — наголовье в виде неглубокого купола с широкими полями, оставляющими открытым лицо.
Глава тринадцатая
— Это было плохим решением, — причитал Гариус. — Ни хрена же не видно.
— Ты считаешь нам следовало остаться там? В компании проклятых? — Тэсс дышала мне в ухо.
— Но и соваться в эту крысиную нору, тоже не лучший выбор.
—
— Вот ещё, — фыркнул щёголь. — Всего лишь лёгкий дискомфорт. Эта мразь перекрыла мой поток, а так ведь всё нормально? Да? Мы лезем в логово пещерного тролля с оголённой задницей.
— Уймись, — отрезала Тэсс.
— Впереди свет, — прохрипел Мальвик.
Я приложил лезвие меча к горлу пленённого разведчика и прошептал тому на ухо:
— Если мне покажется, что ты вдохнул слишком глубоко, то выдыхать будет уже твой обезглавленный труп.
Кажется, с этим парнем мы стояли в дозоре на башне у Хранителя.
— Я… я… — он задышал коротко и часто.
— Умолкни. — Я слегка надавил на клинок.
— Впереди никого, — сообщил Мальвик.
— Сэр Тормик, как ваши пистолеты? — спросил я у рейтара.
— Мокрые, — буркнул кавалерист.
— Тэсс?
— Мой поток так же перекрыт, — прошептала владеющая.
— Кажется, сейчас прозвучит дело заключается в следующем, — хмыкнул Гариус.
Я надавил разведчику стопой под колено, заставив того сесть на землю.
— Смотрите за ним, — сказал я и, перехватив райтшверт, направился к освещённому участку.
Признаться честно, я опасался встречи с человеком в жёлтом плаще, пускай чутьё мне и подсказывало, что впереди никого нет. Не забывал я и о своре изменённых оставшихся в городе: по какой-то причине они избегали разрушенного фонтана, и когда мы спускались в провал, всё ещё сновали тенями в проулках не решаясь выходить на площадь. Но всё могло резко измениться, а потому следовало скорее разведать подземные ходы и по возможности отыскать следы чистого — красноглазый оказался непростым орешком и вполне себе мог сейчас восседать на остывающем трупе противника.
Я пробирался медленно, вслушиваясь в каждый звук. Землетрясение, которое почти разрушило город, совершенно не затронуло подземную часть древнего поселения. Гариус всё твердил про какие-то разломы, оборачивая слова академическими терминами и прочей чушью, от которой сводило скулы. Единственное, что я понял из его бурной тирады — какой-то всплеск энергии заблокировал все потоки, но мой поток был при мне, пускай и наполовину опустошённый. Впрочем, я не мог вспомнить ни единого случая, когда бы нашего брата лишали силы владеющие. У Добрых Людей для подобных целей имелись Ловчие, но тут им взяться было просто неоткуда.
Свет исходил от невероятной фрески. На ней была запечатлена всё та же женщина в короткой столе и с тиарой на голове. Следов не видно. Я решил не задерживаться, потому как в пятидесяти шагах дальше по коридору виднелась арка, которая тоже светилась мягким жёлтым свечением.
За аркой обнаружился круглый зал, правая часть которого была разрушена словно от удара исполинского молота, а из развороченной породы вырывались струи воды. Я насчитал ещё три арки. За парой ближайших просматривались светлые коридоры с фресками, за третьей же клубилась тьма. Посреди зала валялись какие-то вещи.
Я вошёл в зал и замер, готовый в любой миг поджечь поток. Два-три удара сердца я напряжённо всматривался в чёрный овал, резонно полагая, что опасность стоило ожидать именно с той стороны, хотя по-прежнему не чувствовал чужого присутствия. Но никто не спешил выскакивать из темноты или применять силу. Лишь шум воды, да грохот срывающихся камней, которые, судя по звуку, падали в яму с водой — зал разворотило порядочно.
«Бесов праздник!» — выругался я и зажёг поток.
В два прыжка пересёк зал и ворвался в тёмный овал арки, но напрасно потратил силу: через десять шагов тёмный коридор упирался в завал — тут никого не было.