Добропорядочный распутник
Шрифт:
— Только в том случае, если вы сами не почувствуете необходимости покинуть мой дом без дополнительных напоминаний.
— А я-то уже решил, будто вы покажете мне ваши знаменитые сады. После всех вчерашних разговоров об искусстве садоводства я надеялся взглянуть хоть одним глазком на ваши угодья.
Он поймал ее. Сады ее слабость. Дженивра гордилась ими и любила показывать.
— Дайте мне минутку сменить туфельки, — улыбнулась она. О, какая прекрасная возможность доказать ему всю беспочвенность его подозрений! Ведь у нее действительно существуют законные основания избегать Лондон, одно из них — ее сады.
Она
— Я постаралась скопировать садовые скульптуры, которые видела на гравюрах, изображавших сады Боболи [6] , — пояснила Дженивра. Они медленно прогуливались, следуя практически бок о бок, однако она избегала облокачиваться на его руку. Меньше всего в этот момент желала повторения безумия прошлой ночи.
6
Сады Боболи — знаменитый парк во Флоренции, один из лучших парковых ансамблей итальянского Ренессанса.
Эш остановился, рассматривая одно из спиралеобразных деревьев в кадке:
— Вам удалось передать сходство очень достоверно.
Она задержала дыхание.
— Вы бывали во Флоренции?
Эш кивнул, наклоняясь, чтобы внимательнее изучить форму дерева.
— О, признаться, я объехал всю Италию. Вместе с друзьями мы отправились в путешествие сразу после Оксфорда. Нас интересовало искусство Ренессанса, а я желал посмотреть рояль Кристофори [7] . — Он замолчал, и Дженивре показалось, что его голос неуверенно дрогнул, однако Бедивер продолжил рассказ: — Мой отец не хотел, чтобы я уезжал. Он любил Англию и не видел причин пускаться в рискованные авантюры вдали от дома.
7
Кристофори Бартоломео — первый создатель современного фортепьяно. В 1709 году флорентийский мастер Кристофори (1655–1732) во Флоренции построил «клавесин с тихим и громким звучанием» (cembalo col piano е forte).
«Еще один кусочек мозаики, — подумала она. — Краткая возможность заглянуть в загадочное и таинственное прошлое Эша Бедивера». Дженивра ожидала большего, но он не был расположен к воспоминаниям.
— Думаю, мне бы понравилось путешествовать, — заметила она, заполняя паузу.
Откровенно говоря, Дженивра отправилась в Англию в силу сложившихся обстоятельств после смерти Филиппа. Если бы не прискорбные события, она бы никогда не покинула Бостон.
— В таком случае стоит попробовать, миссис Ральстон.
Дженни не поняла, вежливое ли это одобрение ее желания или предложение, которому стоит последовать как можно скорее. Намек ли на то, чтобы она не лезла в его дела, или намерение завладеть ее долей?
Они подошли к той части сада, где обновления еще не завершились. Он предложил ей руку, на сей раз Дженивра приняла ее, поскольку пришлось идти через груду строительного камня.
— Здесь будут несколько полян с цветами и травами и фруктовая аллея, ведущая к фонтану, — объяснила
Дженивра заметила, что он так и не отпустил ее руку, хотя необходимость в поддержке отпала.
— Содержать такие сады — нелегкая и постоянная забота, особенно для человека, желающего путешествовать, — пробормотал Эш.
Дженни слишком поздно заметила противоречие.
— Невозможно предугадать будущее. Равно как нет смысла отказаться от созидательной деятельности только потому, что будущее может предоставить иную возможность. Бездействуя и питая пустые надежды, можно больше потерять, чем приобрести.
Они уже подошли к каменной чаше фонтана. Вокруг не было ни души, и в наступившей тишине раздавался лишь громкий плеск падающей каскадом воды. Ее охватило чувство, будто они единственные люди на земле. Один из его длинных, изящных пальцев начал поглаживать тыльную сторону ее ладони, медленно очерчивая круги, пробуждая воспоминания о ласках и поцелуях вчера ночью.
— Вы говорите так, миссис Ральстон, будто вам действительно известно, что такое потери.
Его слова прозрачно намекали поведать ему свои печали. Велико было искушение последовать его совету. Господи, этот мужчина знает, как тронуть женское сердце. Он не сводил с нее горящего взгляда, вопреки логике Дженни захотелось, чтобы Эш снова ее поцеловал, чтобы не пришлось ничего говорить, ни о чем думать. Он ждал, губы его замерли в мучительной близости от ее лица, словно напоминая об упущенных возможностях.
— Да, — призналась она.
Уж по крайней мере это можно себе позволить. Признание не означает исповедь.
— Так почему же вы еще здесь, миссис Ральстон? Пользуетесь возможностями настоящего или прячетесь от прошлого?
Глава 7
Взгляд серебристо-серых глаз на мгновение скользнул в сторону, словно высматривая неведомое место где-то за его плечами, потом Дженивра вновь столкнулась с ним взглядом, ее губ коснулась робкая улыбка.
— Похоже, это то, что делаете здесь вы, не так ли?
— И не скрываюсь от своего прошлого.
— Я была не права. Вы пытаетесь его искупить. — Слова вырвались у нее неожиданно, голос звучал задумчиво, будто она только что пришла к этому заключению.
Ее губы, розовые и заманчивые, всего в дюйме от его губ, а лицо повернуто в его сторону так близко, что он мог различить черные обсидиановые пятнышки в глубине ее глаз. С такого расстояния могло показаться, что она миловидная изящная Венера со скромным характером. Однако Эш видел, как ее глаза цвета ртути горят огнем едва сдерживаемого темперамента и бурных эмоций. Находясь в столь опасной близости, невозможно не попасть под очарование мягкой красоты. Равно как и не заметить, что миссис Ральстон не так уж неуязвима и уверена в себе. Тонкая синяя жилка, отчаянно пульсирующая у основания шеи, выдавала влечение.
Эш отступил назад. Нет, он не поцелует ее. Не сегодня. Она может решить, что так будет всегда, счесть поцелуи само собой разумеющимися. И это вовсе не поможет обольстить ее, если Эш все-таки примет решение сделать ее своей невестой.
— Вы ничего обо мне не знаете, миссис Ральстон.
— Равно как и вы обо мне. — На ее лице застыла любезная маска. — Хотя вам нравится думать, будто это не так. — Более чем прозрачный намек. Миссис Ральстон считала его лицемером.
Надо признать, она обладает некоторой храбростью. Остра на язык, сообразительна, провести ее не так просто.