Доброе утро
Шрифт:
Майк разбил в миску несколько яиц.
— Я подумал, немного поменяем кое-что сегодня, — сказал он, начиная взбивать.
Я с открытым ртом уставилась на экран.
— Когда-то, — сказал он, — итальянцы придумали обеденное блюдо. Такое, какое можно приготовить, используя имеющиеся под рукой продукты.
— Блин, — прошептала я. Меня не волновало, что все сотрудники Эн-би-эс уставились на меня. Меня не волновало, что я, возможно, только что провалила интервью. Майк Померой готовил.
В прямом эфире.
— Я готовлю
Я поперхнулась и отпрянула от экрана.
— Секрет фриттаты, — рассказывал Майк в камеру, — в том, чтобы использовать очень горячую сковороду. Потому что это, друзья мои, то, что делает ее… — он выдержал паузу, — пышной.
Я прыснула. Режиссеры растерянно посмотрели на меня.
— Извините, — сказала я, все еще смеясь. — Это я так… извините.
Мой «Блекберри» завибрировал. Я вытащила его из кармана. Адам.
— Ну как, смотришь? — спросил он, когда я ответила.
— Да, — обалдев, покивала я. — Он сказал пышной.В эфире.
— Я знаю. — Адам сделал паузу. — Что ты собираешься делать?
Посмотрела на продюсеров. На красивый стол. На шанс, который я собиралась упустить.
— Он не будет просить дважды, — сказал Адам.
Глубокий вдох.
— Извините, ребята, — сказала я продюсерам Эн-би-си. — Мне надо идти.
Я стремглав выбежала из лифта. На улицах было полно утренних пешеходов. Я проталкивалась сквозь скопление медлительных туристов, перебегала дорогу на красный. Я пролетела по Шестой авеню, срезая путь через аллеи и аркады, скинула туфли и промчалась через Брайант-парк — и там, на площади Ай-би-эс, на большом экране, увидела Майка. Он все еще готовил свой завтрак. Он рассказывал всему миру, как надо переворачивать фриттату.
Я поспешила через вестибюль в лифт. Пробежала через запутанные коридоры и ввалилась на съемочную площадку. Майк как раз доставал из духовки готовую идеальную, пышнуюфриттату.
— Теперь ее надо немного охладить, — говорил он. Конечно. Потому что фриттата должна быть непременно комнатной температуры. Разве я могла об этом забыть!
Все стояли, глядя на Майка с благоговением. Колин следила за ним с раскрытым ртом. Ленни был бледен. Там был даже Адам, который пристально наблюдал за происходящим со своей неизменной улыбкой.
Майк наконец поднял глаза и увидел меня.
— Далее на этой неделе, — сказал он, — я покажу, как следует готовить фантастические пончики. Или, как их называют в народе, — и тут он мне улыбнулся, своей настоящейулыбкой, —
Я запрокинула голову и рассмеялась.
Ко мне подошел Адам.
— Не забудь, он по-прежнему один из трех самых ужасных людей на свете…
— О, — сказала я. — Я знаю!
Потом подошла Колин.
— А как же Эн-би-си?
Я покачала головой.
— Класс! Мы так давно ждали нормального продюсера. — Она смерила взглядом Майка в фартуке, который поразительно органично смотрелся на кухне. — Да, кстати, я тоже хочу, чтобы мне ставили в гримерную тарелку с тропическими фруктами!
В ее первое утро в «Добром утре» я вручила Анне подарок. Она жеманно улыбнулась и достала из пакета футболку. Спереди было написано: Добро пожаловать в «Доброе утро».А сзади? «О чееерт…»
— Она классная! — закричала Анна и бросилась мне на шею. Я послала ее к Саше и Трейси, чтобы освоиться, и осмотрела свои владения. Помимо новых дверных ручек у нас появилась новая стереосистема и переоборудованная съемочная площадка. Вокруг стояла суматоха. Мерв и Ленни просматривали некоторые кадры, режиссеры и ассистенты суетились вокруг. Я увидела Колин и Майка, идущих вместе через холл. Не было никаких сомнений в том, что Майк держал руку на ее заднице.
Вот оно что, значит, бои будут продолжаться, когда у них зайдет слишком далеко. Я могла лишь надеяться, что удобнее всего им по-прежнему будет выяснять отношения в прямом эфире. Но теперь мне не хотелось об этом думать. Я поймала его перед тем, как он скрылся в ее гримерной.
— Эй, Майк, — сказала я. — Пойдем-ка немного прогуляемся перед эфиром. Давай же, — упрашивала я. — Совсем чуть-чуть.
На площади я схватила у одного продавца «Нью-Йорк пост» и развернула на шестой странице.
— Послушай-ка: «Его серьезность и уравновешенность, настоянная на легковесности утреннего вещания, дают прекрасное сочетание несочетаемого».
Майк закатил глаза, но я продолжала читать. Может, ему и не нравились дурацкие рецензии на его работу, но для меня и для руководства канала это было самое то.
— «Оказалось, — продолжала я читать, — что после сорока лет в теленовостях мы можем вдруг лицезреть настоящего Майка Помероя». Неплохо, да?
Он кивнул и наконец заговорил:
— Кстати, на следующей неделе у меня будут проверять простату. Я подумал, что могу взять с собой съемочную группу…
Я радостно хлопнула в ладоши.
— Классная идея!
Майк покачал головой:
— О боже, я ведь пошутил!
— Знаешь, если серьезно, — сказала я, — это было бы неплохим напоминанием нашим зрителям о том, как следует заботиться о своем здоровье. И потом, у них теперь есть эти маленькие камеры, которые вместе с зондом поднимаются по прямой кишке…