Доброе сердце
Шрифт:
Улыбаясь, Сьюзен перешла мостик и заспешила к дому. Она думала о том, что сейчас увидит Дональда и бросится ему на шею. Он, наверное, упадет в обморок: за все годы их знакомства они лишь обменивались рукопожатиями.
Подходя к дому, она взглянула на часы и вдруг поняла, что с тех пор, когда они с Доном утром говорили по телефону, прошло не так много времени. И он никак не мог успеть приехать в «Сыпучие Пески». Тогда кто же это? — разочарованно подумала она.
Сьюзен медленно обошла длинную черную машину и кивнула водителю. Из гостиной
Но огромное пространство зала неожиданно усилило звук, и, не успев дойти до лестницы, Сьюзен застыла.
— Это твой единственный шанс избежать суда, Шон. И от тебя требуется только написать чек. Ну, что такое для тебя десять миллионов? Ты их даже не почувствуешь, а главное — сохранишь свое драгоценное имение.
Сьюзен сразу узнала этот голос, хотя никогда не слышала его раньше. Она закрыла глаза и представила себе фотографию ослепительной красавицы, которой он принадлежал. Это, конечно, Джудит Рентой. Но что она здесь делает?
— Мои адвокаты позаботятся об этом. — Голос Джудит прозвучал резко. Затем послышался шелест бумаг на столе. — Не волнуйся, это совершенно законная сделка. Ты даешь мне десять миллионов, а я передаю тебе все права на книгу и фильм. И делай с ними, что хочешь. Ты можешь отозвать тираж и сжечь его.
И тут раздался другой голос. Он дрожал от ярости.
— Ты думала, я не знаю, что съемки уже остановлены? Но на этот раз тебе не повезло, Джудит. Сью уже сказала мне об этом. Ты не получишь от меня ни цента...
— Сью! — Джудит произнесла ее имя так злобно, что Сьюзен невольно вздрогнула. — Так вот как зовут твою маленькую сценаристку. Когда Дональд Ньюкомб сказал мне, что он отправил сюда какую-то женщину, и что она поверила твоему рассказу, я сразу поняла, что именно здесь произошло. Чем же ты привлек ее на свою сторону, Шон? Что тебе пришлось сделать, чтобы убедить ее остановить съемки?..
— Замолчи! — прорычал он.
— Ну-ну. Я задела больное место? Тебе пришлось переспать с этой потаскушкой, да? Ты, наверное, пообещал ей разнообразные...
— Больше... ни... слова... — голос Шона звучал как струна, натянутая до отказа.
Сьюзен поежилась в наступившей тишине.
— Я просто отдам книгу другому продюсеру, Шон, — спокойно сказала Джудит. — Они выстраиваются за ней в очередь, и большинству из них наплевать, правдива она или нет, если она сделает им кассу.
— Убирайся, Джудит. Делай все, что хочешь. Мне теперь все равно.
— Тебе не будет все равно, когда фильм выйдет на экран, и все узнают, что ты предал своего драгоценного Алекса, — взвизгнула она. — И тебе будет совсем не все равно, когда суд отдаст мне все твое имущество!
Сьюзен неслышно вздохнула и подкралась поближе к двери.
— И передай своей сценаристке, что ей это даром не пройдет, пусть готовится увидеть себя на экране рядом со всемогущим, Шоном Форрестером, если она настолько глупа, что смогла
Сьюзен закрыла глаза. Даже постороннему понятно, какая я была дура, а теперь об этом узнают все...
— Нет! — крикнул Шон, и по дому прокатилось эхо. Наступило молчание. Когда он снова заговорил, его голос нельзя было узнать. — Ладно, Джудит. Ты выиграла. Подписывай свой контракт и давай его сюда. Завтра я перечислю деньги на твой счет.
Эта капитуляция была настолько неожиданной для Сьюзен, что она застыла в изумлении.
— Черт возьми! Так ты действительно влюбился в эту дуру? — тихо спросила Джудит.
Шона душил гнев.
— Ты никогда не сумеешь понять чувства, которые я испытываю к Сьюзен, и если ты посмеешь сказать о ней еще хоть одно слово...
— Ну, хорошо, хорошо, — пробормотала она, но затем в ее голосе послышалась горечь. — Как мне нравится это зрелище — разоблачение лицемера! Эти высокие идеалы, непогрешимая мораль — а в итоге тебя победила женщина, Шон. Ты стал дураком, когда не принял моих условий в первый раз — тебе бы это обошлось гораздо дешевле...
Но этого Сьюзен уже не слышала. В ее голове снова и снова звучали слова Шона. Она стояла, не замечая текущих по щекам слез.
Я люблю тебя, Шон Форрестер, молча произнесла она и неслышно подошла к двери. В первый и последний раз в своей жизни Сьюзен Конти собиралась выйти на сцену.
— Я хочу присутствовать при твоем разговоре с банком, — говорила Джудит.
— Отлично, — резко сказал Шон. — Пойдем в кабинет. Я позвоню сейчас.
Сьюзен вытерла слезы и широко распахнула дверь, делая вид, будто только что зашла. Шон и Джудит появились в зале, когда она закрыла за собой дверь.
— Шон, — выдохнула она. Щеки ее пылали, а глаза ярко светились.
— Сьюзен! — закричал он, бросаясь к ней, но она остановила его движением руки.
Он нахмурился. Его глаза лихорадочно блестели, и взгляд был безумным.
— Где ты была? — прошептал он. — Мне сказали, что к шерифу ты не приезжала. Я звонил везде...
У нее радостно забилось сердце.
— Да, Сью, — насмешливо протянула Джудит. — Бедный мальчик был вне себя от волнения, пока я не приехала утешить его...
— Замолчи, — резко сказал Шон, не глядя на нее.
Но Сьюзен перевела взгляд и изобразила на лице удивление.
— Вы ведь Джудит Рентой?
Джудит надменно подняла подбородок, и Сьюзен на расстоянии почувствовала всю силу ее презрения.
Она еще красивее, чем на фотографии, думала Сьюзен, чувствуя, что от напряжения у нее дрожат колени.
Подобное выражение она видела тысячу раз на лицах мачехи и сестер, и каждый раз оно вызывало острое чувство неполноценности. Сейчас она снова чувствовала себя двенадцатилетней девочкой — глупой, неловкой и некрасивой. И, глядя на Джудит Рентой, видела те же самые лица из своего прошлого... Но потом она вспомнила, что Шон любит ее, и душа ее расправилась, как крылья огромной птицы.