Добренькая
Шрифт:
На лице Леши снова появилась эта заискивающая унизительная улыбка. В порыве Леля обняла его, погладила по голове. Если бы она как-то могла помочь ему, но что она может? Хорошо, что у нее самой все это позади. Отец умер давно, а вся издерганная невротичная мама ушла в мир иной совсем недавно. Теперь, когда их не было, Леля думала о них порою даже хорошо, без ненависти, которую питала к ним при их жизни. Вот только от презрения к родителям она, наверное, никогда не избавится. Ну не могла она уважать этих людей и все тут. Хотя разве сама она лучше их? Такая же неприкаянная, такая же закомплексованная, тревожная, перепуганная… Хотя, в отличии от матери, ей хватило ума не связывать
Она снова посмотрела на прижавшегося к ней Лешу. Он наблюдал за резвящимися детьми, а с губ его так и не сходила жалкая, заискивающая улыбка.
«Паршивые родители! – зло подумала Леля. – Зачем они рожают детей? Отец алкаш, но о чем думала его мать, когда спала с таким? Бедный Леша! И почему во мне нет такой силы, чтобы держать в страхе таких ублюдков, как его отец? Я бы тогда всех их в железном кулаке держала! Вот где бы они все у меня были! Попробовал бы тогда какой-нибудь урод напугать собственного ребенка! Но не Бог ли должен заниматься всем этим? Куда Он вообще смотрит? Детям калечат души, они вырастают в зашуганных, не имеющих достоинства людей, вроде меня, а Он только знай, взыскивает с них за грехи! Какой все-таки жестокий этот мир!»
– Ольга Сергеевна! Ольга Сергеевна! Мы воробушка маленького нашли! Идемте, мы вам покажем! – к Леле подбежали две девочки и потянули ее за руки. Та, нехотя оставила Лешу и пошла смотреть воробушка.
– Он маленький! Еще птенчик! Давайте его с собой в группу возьмем! – галдели девочки. – Вот он! Смотрите!
Леля увидела в траве возле дорожки трясущегося птенца. Крылышки его были широко расставлены, глазки закрыты, и весь его вид был помятым. Наверное, он сильно ударился, когда упал из гнезда. Малыш был обречен – воробьиных птенцов выкормить невозможно. Леля это точно знала. Она несколько раз, еще девчонкой, брала таких несчастных к себе домой, пыталась выкормить, но те не открывали рот, и только сидели тихо в углу клетки, пока не умирали. Вот у сороки птенцы постоянно орут, открыв рот, и их запросто можно выкормить, а воробушки обречены. Леля всем сердцем почувствовала обреченность птенца, его страх, боль, голод… Жестокий мир! Почему Бог придумал такой жестокий мир? Столько птенцов умирает каждый год, сколько детей страдает…
– Ольга Сергеевна! Ну давайте возьмем его в группу!
– Да, давайте возьмем!
– Его тут кошки могут съесть!
– Мы его будем кормить!
Дети трясли Лелю со всех сторон, а Вася так вообще полез на нее как на пальму.
– Да Вася! Что ты делаешь! – засмеялась Леля, стаскивая с себя ребенка.
Вася смотрел на нее озорными глазами из-под темных пушистых ресниц.
– Ольга Сергеевна, мы возьмем воробушка или нет? – спросил он, снова пытаясь вскарабкаться на нее. Леля от его усилий чуть не упала, но настроение ее как-то сразу поднялось. Нет, этот мир не так жесток, ведь в нем есть такие чудненькие, в хорошем смысле, Васи, которые пытаются залезть на нее, как на дерево.
– Васька! – засмеялась она. – А если бы я упала?! Нет, ты просто неисправимый оригинал!
Она приобняла его рукой, а остальные дети сразу же уловили ее веселое настроение и всем скопом повисли на ней. Леля весело смеялась, и ее смех вдохновил детей на еще большее – некоторые из них стали, как Вася карабкаться по ней. И это Леле уже не понравилось, она подумала, что от такой тяжести у нее что-нибудь лопнет внутри.
– Так! Все! – освобождаясь от виснущих на ней детей, крикнула она. –
– А как же воробушек? – обеспокоено спросила ее Наденька, хорошенькая, всегда улыбчивая девочка с косичками.
– Мы его тут оставим, – посмотрела в глаза девочке Леля. – Его мама будет прилетать к нему и кормить. Червячков принесет ему, букашек…
– И комаров и мух, – подхватила Наденька.
Веселая гурьба детей устремилась в садик, а Леля грустно посмотрела на маленького, беспомощного, трясущегося воробушка. Его страх, боль, обреченность снова пронзили ее. Она чувствовала их как свои собственные. Воробушек ждал защиты и помощи, но их не будет, и выход из всего этого кошмара – только смерть.
Вздохнув, Леля пошла вслед за детьми и увидела, как позади всех с опущенными плечами, все с той же заискивающей улыбкой на лице плетется Леша. Леля взяла его за руку, и они вместе вошли в помещение.
– Ольга Сергеевна! – подбежала к Леле с вытаращенными глазами одна из девочек. – А там Вася в Матрешку написал!
– Молодец! – констатировала Леля, выравнивая стульчики с развешанной на них детской одеждой. – Если все будут писать в матрешек, то у нас в группе будет такая вонища!
– Ольга Сергеевна! – выскочила из спальни другая девочка. – А там Вася написал в Матрешку и вылил все за батарею!
– Так! Пойдемте! – строго произнесла Леля и решительно направилась в спальню, где уже половина детей лежала в кроватках. Вася, весело скачущий на своей кровати у батареи, лукаво смотрел на нее. В глазах его прыгали смешинки. Да и у всех детей в группе на лицах было написано несказанное веселье. Как же им мало надо для счастья! Один дурачок надул в Матрешку, а все радуются. Даже у Леши с лица исчезла заискивающая улыбка – мальчишка радовался вместе со всеми.
– Матрешка там! – метнулась под кровать одна из девочек и тут же вылезла оттуда с видом победительницы, держа в одной руке ярко расписанную нижнюю часть от деревянной Матрешки.
– А там ничего нету! А все я вылил вон туда! – радостно скакал Вася по кровати.
Леля глянула на скрытую мелкой решеткой батарею. И не помоешь ведь ничего из-за этой решетки!
– Ну что, Вася! – громко сказала она. – Молодец! Прямо возле себя, возле своей кроватки, налил мочу и радуется! То-то теперь тебе вонять будет! И ведь не уберешь ничего! Не помоешь – как туда подлезть? Никак. Так теперь и будет вонять у тебя под носом. А вот еще осень придет, наступят холода, нам включат отопление. Знаешь, как тебе вонять будет, когда батарея нагреется? Молодец! Сам себе устроил вонючую жизнь!
Леля развернулась и пошла в туалет, мыть половинку от Матрешки, успев при этом заметить, как вытянулось лицо у озорника Васи. Другие дети весело захихикали над ним. Даже Леша захихикал к великому удовольствию Лели – хоть в садике ребенок немного расслабится душой.
Нянечка в мойке мыла после обеда тарелки, но Леля ничего ей не сказала о Васиной проделке. Все равно та не сможет добраться до батареи и помыть ее, а вот ворчать наверняка будет.
Духота в маршрутке была невыносимой, а тут еще пробка эта. Леля даже пожалела, что вместо того, чтобы идти после смены домой отправилась за покупками в центр. Маршрутка время от времени дергалась, и тогда Леля стукалась головой об окно и просыпалась. В очередной раз, стукнувшись и проснувшись, она посмотрела в окно и увидела там алкоголика. Это был совсем опустившийся мужик неопределенного возраста. Худой, заросший, с мешками под глазами на морщинистом одутловатом лице. Он сидел под деревом на обочине тротуара и тупо смотрел перед собой.