Добрая Старая Англия
Шрифт:
В 1880 году некий мистер Шарп уклонился от уплаты 12 фунтов, которые его жена задолжала магазину Уитли за покупку котиковой шубки. Делопроизводитель мистер Шарп зарабатывал 300 фунтов в год, так что покупка жены, по его мнению, была непозволительной роскошью. А увидев новую шубку, он якобы посчитал ее частью приданого жены. Судя по всему, в случае неуплаты долга от жены потребовалось бы вернуть шубку, или же миссис Шарп хотела, чтобы супруг раскошелился. Она встала на сторону магазина. На суде миссис Шарп сообщила, что давно уже просила у мужа денег на покупку зимних вещей. Более того, она сказала мужу, что если он не даст ей денег, она все равно что-нибудь купит себе за его спиной. Для нее шубка была не роскошью, а необходимостью. Рассмотрев дело, судья счел зимнюю шубу необходимой вещью. Тем не менее, данный образчик действительно
James Tissot
В 1882 году был принят новый, расширенный Акт об Имуществе Замужних Женщин, вступивший в силу 1го января 1883 года. Женщин наконец-то признали полностью дееспособными, они получили право распоряжаться своим "обособленным имуществом", хотя мужья по-прежнему сохраняли власть над их добрачным имуществом или тем, которое было получено в качестве приданного. Кроме того, женщин объявили ответственными за их личные долги, ведь вместе с правами приходят и обязанности. Тем не менее, судьи не сразу позабыли старые правила, связанные с супружескими долгами. Поэтому торговцы все так же попадали впросак.
В 1892 году портной Шарль Портье подал в суд на мистера и миссис Льюис, задолжавших ему 20 фунтов. Миссис Льюис заказала в его ателье несколько платьев, но так и не расплатилась. Хотя факт неуплаты был очевиден, супруги наотрез отказались платить. Миссис Льюис заявила, что поскольку она не владеет никакой собственностью, то деньги ей взять неоткуда. А ее супруг заявил, что давал жене достаточно денег "на булавки" и запрещал ей тратить что-либо сверх этой суммы. Так что портной сам виноват – зачем поверил женщине, ведь женщины от природы такие легкомысленные! Поначалу судья был на стороне истца. Посудите сами – супруги проживали вместе, ели за одним и тем же столом, отправлялись на прогулку. Как мог мистер Льюис не заметить, что у его жены появились обновки? А если заметил, то почему не спросил, на какие деньги они куплены? На это мистер Льюис отвечал, что ему дела нет до платьев, которые носит его жена, он к ним не присматривается и понятия не имеет, откуда она их берет. Услышав ответ сурового джентльмена, судья расчувствовался. Наконец-то он повстречал мужчину, абсолютно равнодушного к женским тряпкам! Настоящий мужыг! Судья снял с мистера Льюиса ответственность за долг его жены и посмотрел неласково уже на портного. Дело в том, что Шарль Портье вел дело под вывеской "Ателье мадам Портье". А разве достойный мужчина займется женским делом, да еще под женским псевдонимом? Странновато. Конечно, мсье Портье мог снова подать в суд, теперь уже только на миссис Льюис, но выбить долг из личных средств замужней женщины было очень сложно.
Однако в тех случаях, когда истцы могли доказать осведомленность мужа о покупках жены, тем приходилось раскошеливаться. В 1891 году лондонский торговец Джей потребовал у некой миссис Аннесли 15 гиней за покупку платья. Женщина владела собственностью и обычно сама платила по счетам, так что в суд вызвали только ее. На суде миссис Аннесли дала показания, что когда она вместе с мужем пришла в магазин, мистер Аннесли воскликнул "Куплю тебе платье, чтобы было в чем пойти на скачки в Эскотте". Женушка приняла это к сведению и купила себе платье из расчета, что заплатит за него муж. Раз уж мистер Аннесли дал обещание, ему пришлось платить за платье из своих денег. В целом, торговцам нравилось, когда мужья сопровождали жен в магазин. Ведь если одежда и аксессуары были куплены прямо на глазах у мужа, тот уже не мог отвертеться.
Everett Shinn
Источник информации
Erika Rappaport, "A Husband and his Wife"s Dresses": Consumer Credit and the Debtor Family in England, 1864 – 1914. Статья в сборнике The Sex of Things под редакцией Victoria de Grazia, Ellen Furlough
Динозавры по-викториански
Интересно, как выглядел бы Парк Юрского Периода, если бы его создали еще в 19м веке? На этот вопрос запросто можно найти ответ, тем более что именно
Хоукинс устроил мастерскую прямо в парке, неподалеку от того места, где планировалось разместить скульптуры. Их установили на трех островках посреди искусственного озера, причем модели на каждом островке представляли отдельную эру – палеозой, мезозой и кайнозой. Скульптуры были открыты для публики в 1854 году, но годом ранее Хоукинс устроил презентацию своих скульптур и пригласил гостей отобедать в литейной форме для скульптуры игуанодона.
Скульптуры пользовались огромным успехом как среди лондонцев, так и туристов. Более того, были выпущены даже миниатюрные модели динозавров, так что диномания неслась на всех парах. Но поскольку проект был дорогостоящим (скульптуры обошлись приблизительно в 14 тысяч фунтов), уже в 1855 году администрация Хрустального дворца значительно урезала бюджет Хоукинса, так и не дав ему закончить оставшиеся модели. Помимо динозавров, скульптор планировал населить островки парка и другими доисторическими животными. Но пришлось ограничиться пятнадцатью скульптурами динозавров.
Более того, палеонтологи довольно скоро начали критиковать реконструкцию Хоукинса как недостоверную. Консультировал Хоукинса сэр Ричард Оуэн, известный биолог того времени, которому мы и обязаны словом "динозавр." Но с развитием палеонтологии менялись и представления о динозаврах. В частности, Оуэн считал тех же игуанодонов четвероногими животными, хотя позже было установлено, что они передвигались на задних лапах. Так что со временем динозавры Хрустального дворца превратились в коллекцию палеонтологичесих заблуждений. По мере того, как публика теряла к ним интерес, скульптуры постепенно разрушались, пока наконец не погибли вместе с Хрустальным дворцом во время пожара 1936 года. В 2002 году была завершена современная реконструкция моделей Хоукинса.
Развод во Франции
Впервые развод был разрешен во Франции во времена Великой Французской Революции, когда либеральные идеи были особенно популярны в правительственных кругах. Параграф 7 Конституции 1791 года гласил, что "Закон отныне рассматривает брак всего лишь как гражданский договор." Таким образом, революционные власти надеялись устранить из супружества религиозный элемент. "Что Бог сочетал, того человек да не разлучает" (Матф. 19:6) – гласит Священное Писание, но если считать брак всего-навсего общественным контрактом основанным на согласии обоих сторон, то его можно расторгнуть без каких-либо проблем, как юридических, так и моральных.
Кроме того, секуляризация брака была связана с ситуацией, сложившейся во французском обществе. Новые правила для клира раскололи Католическую Церковь: согласно эти правилам, епископы должны были избираться путем голосования, как и любые другие общественные представители, а священники – присягать на верность революционному правительству. Хотя в те дни многие католики жаждали реформ, тем не менее такой жесткий контроль власти над Церковью не пришелся им по душе. Во многих приходах пары отказывались обмениваться супружескими обетами перед jureur (священником, присягнувшим новому правительству). Таким образом, путем секуляризации брака государство получило контроль над гражданскими актами (рождениями, похоронами, браками) и заменило церковь в качестве главного авторитета по вопросам семейной жизни.
Помимо этих аргументов, в дебатах о разводе приводились и другие доводы: помощь несчастливым парам, освобождение женщин от мужей-деспотов, а так же свобода совести для иудеев и протестантов, потому что религиозные убеждения этих групп не запрещали развод.
Бракоразводный закон 1792 года был на редкость либеральным. Он насчитывал 7 оснований для развода:
– безумие одного из супругов
– осуждение в преступлении, влекущим за собой телесное наказание или потерю гражданских прав