Добрая психология

Сейчас существует множество школ и направлений в практической психологии и психотерапии. Однако в России огромное количество людей, решившихся на обращение к психологу, не получают в результате желаемой помощи. Более того, они разочаровываются в психологии. В чем же причина?

Мы отвлечемся здесь от таких моментов, как приход в практическую психологию большого количества малоквалифицированных «специалистов» (увы, но это именно так) и от того, что в России традиционно вообще избегают обращения к психологу, пока ситуация не доведена до крайности.

Сконцентрируемся

на том, что подавляющее большинство современных российских психологов обратились к западным школам. Но эти школы катастрофически не соответствуют отечественному менталитету. Наша культура, по сути, глубоко коллективистская. И это остается неизменным, хотя капиталистическая Россия и пытается сейчас выбрать прозападный путь развития. Западная же психология основана на индивидуализме, и это не упрек, а просто историческая реалия.

Мало кто сейчас помнит о том, что в России и до начала моды на психологию существовала отечественная психотерапевтическая школа. Правда, работали в ней исключительно врачи-психотерапевты. (Советская психология, имевшая в мире огромный авторитет, была нацелена полностью на науку, а не на практику). Наша психотерапия называлась личностно-реконструктивная (название говорит само за себя) или же патогенетическая (направленная на устранение причины страдания). Отечественный психотерапевт был обязан знать множество западных школ психологии, но не придерживался ни одной из них, отдельно взятой, полагая их подход шаблонным, односторонним, зато использовал самые различные методы и техники – в зависимости от жизненной ситуации и личных особенностей клиента. В целом, личностно-реконструктивная школа полагалась, прежде всего, на мудрость, опыт и способность конструктивно мыслить самого специалиста.

Первой психотерапевтической школой на Западе стал психоанализ З.Фрейда. Автор называл его ГЛУБИННОЙ ПСИХОЛОГИЕЙ, то есть идущей в глубины всего темного и бессознательного, что есть в душе человека. Все лучшее, высокое, сугубо человеческое выпадает из поля зрения психоаналитика, человек представляется здесь существом, вся жизнедеятельность которого проистекает из двух инстинктов – сексуального инстинкта (эрос) и т.наз. «инстинкта смерти» (танатос). Можно смело утверждать, что психоанализ Фрейда буквально заполонил умы западных психологов и стал фундаментальной основой мировоззрения в США. Хотя к настоящему моменту как в Америке, так и в Европе существует множество других психологических школ, но Фрейд признается классиком, а на душу человека продолжают смотреть как на средоточие темных и сугубо эгоистических инстинктов.

В начале ХХ основатель отечественной научной психологии Л. С.Выготский, а в середине ХХ века – замечательный человек, немецко-американский психолог В.Франкл (тот самый, который, будучи узником нацистского концлагеря, организовал там подпольную психологическую службу и спас множество заключенных от самоубийства) – оба этих выдающихся ученых писали – именно в противоположность психоанализу – о необходимости создания ВЕРШИННОЙ ПСИХОЛОГИИ. Эта новая психология, по их замыслу, должна быть ориентирована на все лучшее, все сугубо человеческое и ЧЕЛОВЕЧНОЕ, что есть в людях.

В.Франкл создал такую психологию, названную им ЛОГОТЕРАПИЕЙ. Он был верующим человеком, а, как известно, Логосом в христианстве называют Иисуса Христа. Но Франкл в своем учении понимал ЛОГОС как высший, человеческий смысл жизни. И в концлагере помогал людям выжить в нечеловеческих условиях именно тем, что давал им СМЫСЛ ЖИЗНИ, причем этот смысл всегда был нацелен на других. Сам Франкл выжил благодаря тому, что помогал людям, а также во имя написания своей книги о логотерапии. Вот это и есть вершинный, сугубо человеческий смысл.

По мнению В.Франкла, современному западному образу жизни присущ экзистенциальный вакуум, отсутствие высокого смысла жизни. Его заменил культ потребления и сугубо материальных благ.

Сейчас, когда этот культ вещизма и потребительства проник в нашу страну и активно заполонил умы масс, вместе с ним пришел и экзистенциальный вакуум, утрата высоких целей и идеалов.

С экранов телевизоров, через всемирную сеть Интернета, со страниц газет и журналов нам активно навязывают ориентацию на богатство, индивидуализм, а по сути – на сугубый эгоизм. Но человек не может быть счастлив, если ориентируется лишь на эгоистические потребности. Это противоречит человеческой социальной природе.

Ко мне как к опытному старому психологу обращается за помощью много людей. И еще больше детей и подростков прошли перед моими глазами за 35 лет работы школьным психологом. Что касается подрастающего поколения, то их МЕТАПОТРЕБНОСТИ (высшие духовные потребности) отыскать очень легко. Достаточно предложить им помогать другим, организовать активное волонтерство – и эти метапотребности актуализируются, начинают придавать их жизни счастливую целеустремленность к добру.

Что касается взрослых, то там с метапотребностями дело обстоит значительно хуже, хотя они, несомненно, есть. Приходится обращаться к юношеским мечтам и идеалам, давно забытым у большинства взрослых людей – забытым до такой степени, что на вопросы о юношеских мечтах – большинство отвечает поначалу, что их не было. И здесь на первое место выступают метапотребности самого психолога, его убежденность в том, что человек отличается от всех других живых существ именно человечностью

То направление, в котором я работаю, я называю ДОБРОЙ ПСИХОЛОГИЕЙ. Она основана на лучших традициях отечественной психотерапии. Недаром западные психологи неоднократно удивлялись энциклопедичности знаний отечественных психологов, которые знают большинство зарубежных школ – и умело используют приемы из самых разных направлений (для справки: на Западе все время обучения в ВУЗе будущий психолог тратит на изучение какой-либо одной школы, которой в дальнейшем и придерживается). Добрая психология обращается ко всему лучшему, что есть в душе человека. Но главное в ней – собственная глубоко ЧЕЛОВЕЧНАЯ, НРАВСТВЕННАЯ позиция самого психолога.

Добрая психология вовсе не предполагает скучного морализаторства. Нравственные проповеди нашим клиентам ни к чему, им нужно решение труднейших жизненных проблем.

Однако, если мы начнем их решать с позиций индивидуализма, пресловутого «волчьего закона выживания», то вряд ли на выходе получим счастливого человека. Недаром американские психоаналитики признаются, что их «идеальный клиент» – это богатый невротик: он ходит и платит годами и не получает в итоге никакого положительного результата. Да, каждая крупная западная школа внесла свою лепту в копилку мировой психологической науки. Беда лишь в том, что все они основаны на частностях, на каком-либо одном открытии. Как писал Л. С.Выготский в своей работе «Исторический смысл психологического кризиса» каждая из этих школ пришивает теорию к частному открытию, как если бы пальто пришили к пуговице, а не наоборот. Тот же Фрейд распространил свою теорию сексуальности буквально на все – не только на жизнь конкретных людей, но и на церковь и государство, на всю мировую историю. Примерно то же происходило и происходит с другими узкоспециализированными школами. Что не умаляет их вклада по частным вопросам в учение о человеческой душе (психологию).

Почему в нашей стране не применима логотерапия В.Франкла? Дело в том, что при всей ее человеческой высоте, теория эта глубоко мистическая. Страдания человека там рассматривается как некая мистическая плата за счастье других людей. Наш российский клиент между тем ориентирован не на постижение трансцендентного, потустороннего смысла своего страдания, а на избавление от страдания, на преодоление кризисной ситуации, на практические методы ее разрешения. Наше материалистическое, естественнонаучное в своей основе образование (несмотря на широкое распространение в последние 30 лет религиозных взглядов) с необходимостью формирует у человека причинно-следственное мышление, именуемое также детерминизмом. Человек хочет понять, почему у него в жизни сложились те или иные проблемные обстоятельства и КАК РЕШИТЬ ПРОБЛЕМУ, а не настроен на то, чтобы и дальше терпеть страдания, придавая им некий смысл.