Добрая фея

Митчелл Фрида

Генри прищурился и впился взглядом в ее лицо.

— А мне кажется, вы в этом сомневаетесь, я угадал?

Бархатный тембр его голоса подсказал Хилари, что ей пора насторожиться: разговор вновь принимал опасный оборот.

— Вы не совсем верно меня поняли, — моментально перестроилась она, — видимо, на меня плохо повлиял бракоразводный процесс. Но это со временем пройдет. Вы, кажется, собирались показать мне какие-то бумаги, мистер Трент?

Генри смерил ее долгим пытливым взглядом и достал из внутреннего кармана черной кожаной куртки пухлый конверт. Хилари взяла его, несколько удивленная

тем, что собеседник так легко принял ее предложение сменить тему, и открыла.

Внутри находилось трудовое соглашение с подробно изложенными условиями. От предлагаемой суммы заработной платы у Хилари слегка закружилась голова: даже за три месяца испытательного срока она могла получить значительно больше, чем за полгода работы в школе.

— Я не тороплю вас с ответом, — сказал Генри, — но хотелось бы, чтобы вы поразмышляли над моим предложением перед сном. Разумеется, я возьму на себя все транспортные расходы, а также оплачу стоимость хранения вашего имущества в Англии, если у вас имеется таковое.

Хилари трудно было поверить в такую щедрость.

— Во Франции в вашем распоряжении будут апартаменты, состоящие из маленькой уютной гостиной, спальни и ванной. Комнаты моего сына Доминико находятся по соседству. Вилла называется «Кво вадис», что означает «Куда идешь». Моей супруге не нравился мой стиль жизни, и она в назидание мне дала нашему дому столь оригинальное название. Жаклин была тактичной женщиной и избегала конфликтов.

Хилари кивнула, сообразив, на что он намекает.

— Хотите взглянуть на фотографию Доминико?

Это был риторический вопрос: Генри уже поставил портрет сына на тумбочку у изголовья кровати, не спросив у Хилари разрешения.

С фотографии на нее смотрел большими серьезными глазами, обрамленными густыми ресницами, темноволосый мальчуган. Хилари представляла его совсем не таким хрупким и маленьким. Ребенок казался совершенно беззащитным и доверчивым, такого нельзя не полюбить. Хилари поднесла карточку поближе к глазам.

— Снимок сделан два месяца назад, — пояснил Генри, заметив ее заинтересованность. — Доминико заметно отстал от своих сверстников в физическом развитии из-за полученной травмы, но врачи говорят, что со временем он их догонит.

Он явно воздействовал на ее чувства, пытался манипулировать ею в собственных интересах. Хилари это понимала, однако ее сердце наполнилось жалостью к симпатичному кареглазому мальчугану с печальным лицом.

— Так и будет, — тихо сказала она, — дети обладают удивительными скрытыми ресурсами, нужно лишь помочь им их раскрыть и развить.

Разговор прервался появлением в комнате медсестры. Она принесла на подносе кофейник, чашки, свежие ячменные лепешки, сливки и джем.

— Я подумала, что вам захочется перекусить, — сказала она, ставя поднос на столик.

Генри благосклонно улыбнулся ей, а Хилари, заметив это, поджала губы. Он думает, что ему достаточно лишь щелкнуть пальцами, чтобы все начали суетиться вокруг него! — с раздражением подумала она. Скорее всего окружающие ему безропотно потакают, отсюда и вытекает его самоуверенность.

Окажись на месте Генри другой человек, Хилари испытывала бы к нему только признательность и благодарность за оказанное ей внимание. Она не сомневалась, что Генри искренне

готов простить ей долг, но по какой-то непонятной, необъяснимой причине вспыхивала и бесилась при одном его появлении. Ему даже не требовалось раскрывать рот, чтобы выбить ее из колеи.

Между тем Генри с видимым удовольствием жевал лепешки и пил кофе, удобно устроившись на стульчике и закинув ногу на ногу. Допив первую чашку, он снова наполнил ее и взял вторую лепешку, потом третью.

Хилари же с трудом осилила одну лепешку, и то лишь ради того, чтобы не выказать свою нервозность, но не получила никакого удовольствия от еды — казалось, что во рту вата. Попивая с невозмутимым видом кофе, Хилари лихорадочно обдумывала свое положение.

Макс кинулся на мои поиски, и с этим фактом нельзя не считаться. Как и с тем, что он привык все доводить до успешного конца. Мой бывший супруг человек целеустремленный — я поняла это особенно хорошо за минувшие полтора года — и отличается безжалостностью и эгоизмом. Ему наплевать на мои чувства и нежелание его видеть, любое сопротивление лишь подстегивает его сумасбродство.

Они познакомились в Кембридже, где оба учились. Молодой человек приятной наружности, с успехом овладевающий премудростями физики и математики, влюбился в Хилари с первого взгляда. Во всяком случае, так ей казалось. И, конечно, у Хилари и в мыслях не было, что ее суженый засматривается на других девушек.

Вспомнив о своей наивности и доверчивости, Хилари от ярости отправила в рот вторую лепешку и принялась с остервенением жевать.

Она осталась из-за Макса в Англии, когда вся семья перебралась в Австралию, где отцу предложили заманчивую работу. Год спустя Макс с блестящими результатами закончил учебу и они поженились. Позже Хилари узнала, что все это время он регулярно развлекался с женщинами легкого поведения. Своим привычкам Макс не изменил и после свадьбы.

Когда все его похождения выплыли наружу, Валери окрестила его настоящим сексуальным маньяком. Для Хилари же это стало сокрушительным ударом.

Она избавилась от подступившего к горлу кома с помощью глотка кофе и, не замечая, что за ней внимательно наблюдает Генри, мысленно вернулась в Уэльс, заметенный декабрьским снегом.

В один из вечеров около полутора лет назад она распечатала конверт, который обнаружила в своем почтовом ящике, вернувшись домой с работы. Хилари ожидала найти в нем поздравительную открытку — до сочельника оставалась неделя — но пальцы сжимали цветные фотографии Макса, забавляющегося в чем мать родила с другой женщиной. Хилари тупо уставилась на снимки остекленевшими глазами, прошла в кухню и стала ждать мужа.

Он орал с пеной у рта, изображая благородное негодование и клянясь, что эти фото сделаны до знакомства с Хилари. Но она сопоставила все свои скопившиеся подозрения и не поверила ему.

В конце концов Макс признался, что пошаливал с этой дамой полгода назад, но давно порвал с ней, за что любовница ему и мстит, ревнуя к жене. Хилари не успокоилась и навела справки. Выяснилось, что ее любвеобильный муженек сказал ей правду, но умолчал об одной пикантной детали: брошенная любовница ревновала его не к супруге, а к своей бывшей лучшей подруге. Хилари ушла из дому и стала жить у Валери и Говарда.