Добрая фея
Шрифт:
— Хилари Пристли, — дрожащим голоском представилась она.
— Хилари… Веселая, бодрая! — походя продемонстрировал он знание латыни, окидывая заинтересованным взглядом изящную молодую женщину, полусидящую на кровати.
Красивые голубые глаза, чуть смущенно смотрящие из-под длинных ресниц, милое лицо и пушистые русые волосы с серебристым отливом, — словом, мистер Трент остался доволен осмотром. Он обернулся к медсестре и властно спросил:
— Давно больная пришла в сознание?
— Только что, сэр.
Он кивнул и вновь обратился
— Не смею больше вас беспокоить, вам требуется хорошенько отдохнуть еще несколько дней.
— Но я не могу здесь остаться! — возразила Хилари. — Насколько я понимаю, вы оплачиваете лечение. К сожалению, я не смогу вернуть вам деньги в ближайшее время, но как только мне удастся…
— Об этом не может быть и речи!
— Нет, я сделаю это непременно. Но в данное время я не в состоянии… В общем я должна сегодня же покинуть эту больницу!
— Не будьте смешны! Здесь вы очутились из-за моего автомобиля, так что я просто обязан побеспокоиться о вашем скорейшем выздоровлении, Хилари. Довольно об этом. И называйте меня просто Генри.
— Но все произошло по моей оплошности, — попыталась настоять на своем она. — Вы не могли не сбить меня. Кстати, ваш автомобиль сильно помят?
Он посмотрел на нее как на умалишенную и задумчиво спросил:
— Вас это действительно беспокоит?
— Но ведь это я повредила его… — жалостливо прошептала она.
— Вы так считаете?
Генри задумчиво закатил глаза, вспоминая свой «бентли», врезавшийся в фонарный столб, когда он резко затормозил и вывернул руль, пытаясь избежать лобового удара. Описывать удручающий вид машины после аварии не входило в его намерения, поэтому он лишь слегка пожал плечами.
— С машиной все в порядке в отличие от вас, и закончим с этой историей! Хилари, вы пробудете здесь до тех пор, пока врачи не найдут ваше состояние удовлетворительным.
Слова эти, произнесенные холодным и властным тоном, подействовали на больную подобно инъекции адреналина. Она расправила плечи и села прямо, не обращая внимания на боль и огненные круги перед глазами.
— Извините, мистер Трент, но я не могу себе этого позволить. — Сказано это было достаточно решительно и четко.
Генри Трент мобилизовал все свое терпение, справился с изумлением, граничащим с отчаянием, и ровным голосом ответил:
— Вы заблуждаетесь, Хилари. Финансовая сторона лечения вас не должна беспокоить. Я вполне мог бы оплачивать его на протяжении всей вашей жизни, если бы в этом возникла необходимость. Вы страшно меня вчера напугали, я не спал эту ночь, поэтому у меня нет сил на препирательства. Умоляю: забудьте о деньгах! Договорились? Сделайте мне такое одолжение! В конце концов речь идет о нескольких днях, возможно, о неделе. И мне хотелось бы спокойно спать по ночам все это время.
Хилари растерянно вытаращила на него свои очаровательные голубые глаза, не зная, что ответить. Положение казалось ей нелепым и ужасным. Генри взглянул на нее с искренним дружеским сочувствием, и она сдалась.
— Хорошо,
— Поговорим об этом в другой раз, когда вы поправитесь.
Он взглянул на золотые наручные часы, и Хилари стало ясно, что только его костюм стоит целое состояние.
— У меня деловое свидание, я вынужден вас покинуть. Отдыхайте, я к вам еще загляну.
Она кивнула, закрыла глаза и заснула еще до того, как за Генри Трентом закрылась дверь.
Весь остаток дня Хилари спала, пробуждаясь лишь на короткое время. Ночью ничто не прерывало ее крепкий сон, и наутро она проснулась бодрой и повеселевшей. Туман в голове рассеялся, появилась полная ясность в мыслях, и Хилари поняла, что дьявольски проголодалась.
Как выяснилось, мистер Трент уже не раз наведывался в больницу и справлялся об изменениях в состоянии больной. Вновь он объявился лишь вечером, когда Хилари отведала цыпленка в белом соусе с гарниром из грибов и овощей и заканчивала десерт. Стук в дверь раздался в тот момент, когда Хилари вытирала остатки шоколадного мусса с губ и с подбородка левой рукой — правая одеревенела и распухла.
— Войдите! — разрешила она, вполне довольная своим уверенным и твердым голосом.
Было бы неплохо, если бы и на душе у меня было спокойно, мысленно отметила при этом Хилари, не без труда поставив поднос на тумбочку. Нельзя же быть тряпкой!
— Это опять я, — сообщил Генри, войдя в палату.
На сей раз он был одет в черные джинсы, в серую водолазку и в черную же кожаную куртку. В глазах у Хилари сразу потемнело, но она не подала виду, поскольку собралась решительно противостоять обаянию, исходящему от этого мужчины мощными потоками.
— Привет! — Она улыбнулась достаточно хладнокровно.
Он протянул ей букетик из розовых бутонов, перехваченных кружевной шелковой лентой, и Хилари моментально утратила самообладание, вдохнув тонкий аромат цветов.
— Как мило! Благодарю вас! — выдохнула она.
— Всегда к вашим услугам, — густым баритоном ответил Генри Трент.
Его сардонический тон и взгляд черных глаз вызвали на бледных щеках Хилари легкий румянец. Подцепив одной рукой стул, на котором обычно сидела медсестра, он ловко развернул его и сел, положив сильные руки на прямую спинку.
— Как вы себя чувствуете?
Хилари растерялась, не зная, что ответить. Еще минуту назад она чувствовала себя великолепно, а сейчас так, словно только что пришла в сознание. Но выдавать себя она не собиралась, плевать ей на его сверлящий взгляд.
— Значительно лучше, спасибо! — Она вымучила улыбку. — А завтра мне станет совсем хорошо и можно будет выписываться.
— Медсестра сказала, что все ваши близкие родственники живут в Австралии. — Генри словно и не расслышал ее последнюю фразу. — Выходит, за вами некому ухаживать. Это печально.