Доберман
Шрифт:
– Повторяй за мной: «Из-ви-ни».
Адриан так мило уставился на нее, растерянно рассматривая ее, словно Мира на другом языке говорила. Он лежал сверху, опираясь на локти. Мира касалась его щек и разговаривала с ним, как с трехлеткой.
– Давай, Адриан. «Извини».
Его губы дрогнули. Видно было, что извиняется он нечасто.
– Я… Передо мной, знаешь, много извинялись… Я вот нечасто, это для меня странно…
– Адриан, давай. «Извини». Это все делают. Ты сегодня сделал много плохого. Даже твоя вылазка сюда –
Мира взяла на себя ответственность разъяснять крохе-Адриану о плохом и хорошем. Извиняться – хорошо. Обижать людей – плохо. Быть вежливым – хорошо. Разбивать лицо кому-то – плохо. И, наконец, вести себя по-человечески – хорошо. Влезать в дома чужих старших братьев – чертовски плохо.
Он вздохнул. Вот сейчас…
– Из… Извини, Мира. Сегодня я ошибся, и… это… я был не прав.
О да! Мира победоносно воздела руки к потолку.
– Ура, свершилось!
– Мира!
Она вздрогнула от голоса брата. Быстро укрывшись одеялом по горло, она прижала голову Адриана к своей груди. Дышать ему стало нечем, но было опасно. Нельзя было выдать себя.
Райз улыбнулась.
– Что такое, Айван?
Брат встал с дивана и сонно подошел к кровати. Луна осветила его лицо. Мерцающие зеленые глаза и светлые волосы потеряли цвет во мраке ночи. Айван надул губы.
– Мир, тебе снятся кошмары?
Она неслабо испугалась. Он стоял меньше чем в метре от кровати. Адриан прятался под одеялом. Вот это и был кошмар, который, к сожалению, не снился, а происходил по-настоящему.
Ситуация щекотливая.
– Д-да, – нервно хихикнула она. – Не обращай внимания.
Брат устало завалился на кровать, сложив руки под головой.
– Я так не могу, давай я посплю с тобой, чтобы тебе не было так страшно… Ох, ты снова разогрелась, как печка.
Сердце ушло в пятки. Мира затихла, широко раскрыв глаза от испуга. Приподняв одеяло, она посмотрела на Клейна с паникой в глазах. Он пожал плечами.
Надо дождаться, когда Айван уснет, чтобы вытурить на улицу Адриана.
Что за?…
Райз ощутила, как кто-то щекочет ее. Кажется, парень под одеялом решил развлечься. Его пальцы нагло забрались под майку и стали щекотать девушку.
Она невольно дергалась и едва сдерживала смех. Что за черт он такой?! Айван рядом заворочался, и Мира зажала себе рот, лишь бы не засмеяться.
Сунув голову под ткань, Мира зло сверкнула глазами и тихо шепнула:
– Какого черта?! Хочешь, чтобы брат проснулся?
– Да ладно тебе, – ухмыльнулся Адриан. – Он уже спит.
– Тебе пора проваливать! – зашипела она, и стала толкать парня ногами.
Он пытался отбиться, но тщетно. Адриан сполз на пол, вылез из-под одеяла. Но этот дьявол потянул Миру следом. Она упала с кровати на него, но это было негромко.
Айван перевернулся на другой бок.
– Ты полоумный…
– Это же весело.
Лежа сверху на Адриане, Мира
И очень красивым. Когда молчал, разумеется. В эти моменты даже его дьявольские рожки исчезали.
Сам Клейн завороженно разглядывал Миру, несмотря на то, что уже успел разглядеть за время их знакомства каждый сантиметр ее лица.
Ее большие доверчивые нежно-зеленые глаза обрамляли пушистые светлые ресницы. Острый подбородок, вздернутый нос, веснушки и необычной формы губы. Ее трудно было назвать красивой. Но Райз была необычной, к тому же харизматичной, что часто куда важнее самой красоты. Подопечная Добермана была невысокой и худой. Узкие плечи, маленькая грудь. Хрупкая и очаровательная, она совсем не казалась упрямой. Когда молчала, разумеется.
У обоих в головах пронеслось: «О чем я думаю?»
Адриан медленно заправил прядь волос Мире за ухо. Улыбнулся.
– Разве плохо, что я пришел?
Мира слабо покачала головой. Она чувствовала теплое дыхание Адриана на своей коже. Он был очень близко. Нет, так нельзя!
Она резко поднялась и потянула парня следом за собой. Они направились к открытому окну, через которое влез Клейн. Второй этаж – совсем не высоко. Под окном стоял мотоцикл.
Оказавшись у окна, Клейн скрестил руки на груди и довольно произнес:
– Еще раз попробуешь игнорировать меня – пожалеешь.
Мира устало вздохнула.
– Оставь свои королевские замашки…
– Нет уж, послушай сюда.
Адриан сел на подоконник, подтянув к себе подопечную. Сидя, он обхватил ее бедра ногами, чтобы она не отошла, и сложил руки ей на плечи. Их лица оказались довольно близко.
– Я плачу за твою учебу. А ты меня слушаешься. Слушаешься, Мира. Я привык приказывать, а не бегать за кем-то. И меня действительно расстраивает, когда ты начинаешь меня ненавидеть и ругаться. Я тебя выбрал, понимаешь?
У нее замерло сердце. Вот он. Их долгожданный разговор.
– Но это не просто так, – ответила она. – Иногда ты ведешь себя ужасно. Я терпеть этого не могу.
Доберман вздохнул.
– Хорошо, давай договоримся. Скажи, что я делаю не так, а ты будешь слушаться меня.
С горем пополам, но они пытаются прийти к компромиссу. Удивительно!
– Ты иногда слишком грубый. Жестокий. Ты можешь ударить меня, и это действительно больно. Во всех смыслах. Вы с друзьями издеваетесь надо мной.